Генерал Мильх работал тогда в военной промышленности; генерал-лейтенант Кессельринг, мне кажется, был начальником штаба ВВС; Кристиансен, Фолькман занимали руководящие посты...
Джексон: Открывая совещание, Геринг сказал: «Вся мировая пресса взволнована высадкой 5 000 немецких добровольцев в Испании...» Действительно ли это так происходило?
Боденшатц: Так точно.
Джексон: Геринг тогда сказал: «Общее положение является весьма серьезным», и что он берет на себя всю ответственность, не так ли?
Боденшатц: Так точно, общая ситуация была весьма серьезной. Англия сильно вооружалась, и мы должны были быть в состоянии полной боевой готовности.
Джексон: Затем он сказал:
«Было бы желательным сохранить мир до 1941 года. Однако мы не можем знать, будем ли мы вовлечены в какой-либо конфликт до этого времени. Мы уже находимся в состоянии войны, хотя пока еще ни одного выстрела не сделано».
Говорил ли он это?
Боденшатц: Да, это сказано в протоколе.
Джексон: Сказал ли он также, что:
«начиная с 1 января 1937 г. все фабрики и заводы, производящие продукцию для авиации, будут работать так, как будто бы была объявлена мобилизация»?
Боденшатц: Так точно, это записано в протоколе.
Гриффит-Джонс[311] : Господа судьи, разрешите мне выяснить только один вопрос. Вы (обращаясь к Боденшатцу) ссылались на совещание, которое происходило в Шлезвиг-Гольштейне в июле или августе 1939 года, где Геринг встретился с группой англичан, и Вы называли этих англичан, когда впервые о них упомянули, членами правительства. Когда же Вы упомянули о них второй раз, то мне кажется, что Вы отозвались о них как о специалистах в области экономики?
Боденшатц: Насколько мне известно в настоящее время, это были руководящие деятели английской экономики, а не члены правительства...
Гриффит-Джонс: Вы полагаете, что это совещание между Герингом и этими господами было устроено Далерусом?
Боденшатц: Далерус, очевидно, устроил это совещание. Однако впервые я узнал об этом из беседы с защитником доктором Штамером, который говорил со мной об этом. Доктор Штамер сказал мне, что ему известно, что именно господин Далерус пригласил этих господ в Германию. Только на основании этого сообщения я предполагаю, что господин Далерус пригласил этих господ приехать.
Гриффит-Джонс: Известно ли Вам, что цель господина Далеруса заключалась в том, чтобы устроить встречу руководящих деятелей Германии и Англии, во время которой они поняли бы точку зрения каждого из них?
Боденшатц: Господин Далерус позже, по окончании этого совещания, еще раз был в Берлине. Я тогда видел его, и после беседы с ним у меня сложилось впечатление, что для него было очень важно, чтобы между Германией и Англией был сохранен мир, и что он хочет установить с помощью рейхсмаршала Геринга связь с компетентными английскими кругами.
Гриффит-Джонс: Известно ли Вам, что во время переговоров о предстоящей встрече и на самой встрече Далерус излагал Герингу точку зрения англичан и пытался обратить его внимание на то, что англичане теряют терпение в вопросе агрессивной политики, которой следует германское правительство?
Боденшатц: Об этих планах, о которых Вы сейчас говорили, я не могу вспомнить. Я не могу вспомнить, что они были предметом моей беседы с господином Далерусом.
IMT, vol.9, р.7—26, 28—44.
П.83. Из допроса свидетеля Б. Далеруса
[Стенограмма заседания Международного военного трибунала от 19 марта 1946 г.]
Штамер[312]: Расскажите Трибуналу, как получилось, что Вы, будучи частным лицом и шведом, старались добиться взаимопонимания между Англией и Германией?
Далерус: Я очень хорошо знал Англию, так как я жил там в течение 12 лет. Я также очень хорошо знал и Германию. Во время первой мировой войны, живя как в Германии, так и в Англии, я наблюдал отношение к этой войне как одной, так и другой страны. Во время посещения Англии в конца июня 1939 года я побывал в ряде городов: Бирмингеме, Ковентри, Манчестере и Лондоне и повсюду видел непоколебимую веру в то, что народ Великобритании не потерпит более агрессии со стороны Германии. 2 июля я встретился с некоторыми друзьями в «Конститьюшинэл Клаб», мы обсудили сложившееся положение, и они ясно резюмировали общее мнение английской общественности...
После того как я заметил, что в третьей империи имелась склонность игнорировать нежелательные сообщения, я счел своим долгом сообщить это мнение английской общественности высшим кругам Германии и думал, что это сообщение будет очень ценным.
Штамер: Когда Вы говорите о своих друзьях, Вы имеете в виду членов английского парламента?
Далерус: Нет, это были люди из делового мира. Если Трибунал желает, я могу зачитать список фамилий.
Штамер: Кто были эти люди? Назовите их фамилии.
Далерус: Можно ли для сокращения времени передать этот список Трибуналу?
Председатель: По-моему, их фамилии не имеют большого значения, если они являлись представителями деловых кругов, не правда ли?
Далерус: Согласившись со своими друзьями в вопросе о целесообразности посещения Германии, я отправился туда и добился приема у Геринга 6 июля, в 4 часа дня, в его поместье Каринхале. Я рассказал ему о своих наблюдениях в Великобритании и особенно указал на необходимость предпринять все меры для предотвращения возможности войны. Геринг выразил сомнение по поводу того, не следует ли все происходящее в Великобритании рассматривать как попытку обмана. Он также высказал мнение относительно того, что Великобритания стремится контролировать ход событий на континенте. Я сказал ему, что я не хочу, чтобы он принимал мои заявления как заявления гражданина нейтрального государства, и предложил устроить встречу членов германского правительства с англичанами, знавшими обстановку.
Я предложил, чтобы совещание состоялось в Швеции возможно, по приглашению Его Величества короля Швеции или шведского правительства.
8 июля я получил от Геринга ответ, где он сообщал, что Гитлер согласен с этим планом, и я отправился в Швецию с тем, чтобы устроить эту встречу в Швеции. Шведское правительство, по некоторым соображениям, сочло нежелательным, чтобы Его Величество король или правительство послали такое приглашение, но оно не имело ничего против того, чтобы частные лица подготовили соответствующие
