Файф: Говорил ли когда-либо Вам Геринг, почему осуществление плана нападения было перенесено с 26-го на 31-ое число?
Далерус: Нет, он никогда ничего не упоминал ни о плане нападения, ни о том, что он был изменен.
Файф: Он Вам не говорил о том, что, — я цитирую собственные слова Геринга:
«В тот день, когда Англия дала официальные гарантии Польше, — это было 25-го числа, — фюрер позвонил мне по телефону и сказал, что он приостановил запланированное вторжение в Польшу. Я спросил его: «Это временно или навсегда?» — Он ответил: «Нет, я должен буду посмотреть, сможем ли мы устранить британское вмешательство». — Тогда я его спросил: «Не думаете ли вы, что произойдут какие- либо изменения в течение 4—5 дней?»
Геринг не говорил Вам, когда Вас посылали в Лондон, что желательно было лишь устранить британское вмешательство?
Далерус: Вовсе нет.
Файф: Теперь я бы хотел снова констатировать очень коротко: итак, Вы отправились, а затем вернулись с письмом лорда Галифакса. Я хочу совершенно ясно изложить следующее: письмо лорда Галифакса подтвердило, что Великобритания намеревалась выполнять свои обязательства по отношению к Польше. Не так ли?
Далерус: Да.
Файф: И потом, 27 августа (в ночь с 26-го на 27-ое) в 12.30 у Вас состоялась беседа с Гитлером. Итак, Гитлер впервые дал Вам ясно понять, что его условия сводились к тому, что Великобритания должна была помочь Германии получить Данциг и коридор?
Далерус: Да.
Файф: Помните ли Вы, что, когда Вы сказали об этом господину Чемберлену, он был поражен разницей между Вашим изложением и тем, что было сказано сэру Невилю Гендерсону?
Далерус: Это правильно...
Файф: Теперь я хотел бы, чтобы Вы обратились к странице 100, поскольку я хочу увязать все вместе. Это описание событий 1 сентября, к вечеру того дня, когда совершилось нападение на Польшу и когда Вы встретились с подсудимым Герингом, мне кажется, в министерстве авиации или в одном из его учреждений. Вы видите это, — это предшествует второму абзацу:
«Для него, то есть для Геринга, все было предусмотрено планом, который ничто не могло нарушить. Наконец, он вызвал статс-секретарей Кернера и Гритцбаха, беседовал с ними долго и преподнес каждому почетный меч, который, как он надеялся, они должны были со славой пронести через войну. Казалось, что все эти люди находились в каком-то безумном состоянии опьянения».
Это ваши слова?
Далерус: Да.
Файф: Таково было Ваше впечатление? Конечно, Вы имели в виду, что они были духовно опьянены идеей войны.
Далерус: Очень скоро их настроение изменилось.
Файф: Таким образом, из трех главных руководителем Германии — канцлер был ненормальный, рейхсмаршал, или фельдмаршал, каковым Геринг был тогда, находился в состоянии безумного опьянения и, согласно показаниям подсудимого Геринга, министр иностранных дел был убийцей, который хотел устроить Вам авиакатастрофу?
Далерус: (Свидетель кивает головой.)
Файф: На субботу и воскресенье, то есть на 26 и 27 августа, Вы отправились в Англию. Вы сказали мне, что Вы не знали о том, что нападение на Польшу, которое должна было иметь место утром 26-го числа, было отменено, и Вы не знали, что намерения Гитлера заключались в том, чтобы устранить британское вмешательство. Таким образом, Вы вернулись из Англии 27-го числа с этими более полными условиями, и английский ответ заключался в том, что в то время, как Англия будет соблюдать свои обязательства, она надеется и рекомендует, чтобы германское и польское правительства начали переговоры между собой по этому вопросу?
Далерус: Да.
Файф: Такой ответ Вы привезли с собой.
Теперь я хотел бы, чтобы Вы припомнили беседу с Герингом во время завтрака, которая происходила, как мне кажется, в поезде или его ставке 28 августа.
В то время Геринг разве не пытался убедить Вас в том, что возвращение Данцига и коридора не меняет военного положения Польши?
Далерус: Да.
Файф: Теперь я хотел бы, чтобы Вы перешли к заседанию, на котором сэру Невилю Гендерсону были вручены условия. Оно началось в 7 ч. 15 м. вечера 29 августа и продолжалось довольно долго. Вы помните это заседание?
Далерус: Да.
Файф: А затем, как Вы ответили одному из обвинителей, возникла трудность в связи с требованием о присылке полномочного представителя в течение 24 часов?
Далерус: Да.
Файф: Далее, я полагаю, сэр Джордж Огилви Форбс сказал Вам, что это заседание закончилось очень плохо, и в 11.30 Вы видели Геринга, который сказал почти то же самое, что и сэр Огилви Форбс в отношении этого совещания?
Далерус: Да.
Файф: И он сказал, что канцлера очень расстроило, что сэр Невиль Гендерсон сказал, что это требование о присылке полномочного представителя в течение 24 часов было равносильно ультиматуму?
Далерус: Да...
Файф: Утром 1 сентября Вы, кажется, встретились с Герингом в 8 часов. Правильно ли будет описать его поведение, когда он сообщил Вам о нападении на Польшу, если сказать, что он был весьма медлителен и прибегал к отступлениям, сообщая Вам новость о том, что нападение уже имело место?
Далерус: Да, настолько, что я немедленно позвонил в Лондон, связался с министерством иностранных дел и сообщил одному лицу, что, согласно полученным мной сведениям, на Польшу напали, и, естественно, они поинтересовались тем, что теперь произойдет со мной, когда я передавал по сообщение.
Файф: Да, но он, в конце концов, признал, что они напали на Польшу. Затем Вы имели еще одну беседу с Гитлером. Теперь я хотел бы, чтобы Вы выяснили еще один вопрос.
После того, как Гитлер сказал: «Я буду воевать хоть десять лет», — он начал размахивать кулаком и согнулся настолько, что кулак почти коснулся пола?
Далерус: Да.
Файф: Значит, он был в таком же состоянии, как и во время Вашей предыдущей беседы?
Далерус: Он, возможно, был в еще более нервном состоянии.
Файф: Я прошу сказать, основываясь на фактах, которые я Вам назвал и с которыми Вы согласились, составили ли Вы свое мнение о том, что цель германского правительства, включая Геринга, заключалась в том, чтобы расколоть Польшу и Великобританию и оккупировать Польшу с согласия Великобритании?
Далерус: Если бы я знал факты, о которых я услышал позднее...
Штамер: Я считаю, что этот вопрос заходит слишком далеко. Поэтому я
