: Правильно ли, что инструкции об уничтожении военнопленных и зверским обращении с ними Вы получали на совещаниях у Рейнеке?
Лахузен: Да, но я должен внести поправку. Я и абвер не получали эти инструкции, так как мы непосредственно не имели к этому отношения. Я знал об этом деле и присутствовал на совещании как представитель абвера. Мы сами не имели никакого отношения к военнопленным в этом отрицательном смысле.
Никитченко: Помимо совещаний у Рейнеке, происходили ли также совещания в ОКВ, где давались бы указания об уничтожении военнопленных?
Лахузен: Конечно, по этому вопросу проходили наверное разного рода совещания, однако я присутствовал только на одном таком совещании, о котором я уже говорил...
Никитченко: Совещания проводились не для того, чтобы устанавливать правила хорошего обращения с военнопленными, а для того, чтобы разрабатывать методы их истребления?
Лахузен: Да.
Никитченко: Риббентроп присутствовал на этих совещаниях?
Лахузен: Нет...
Никитченко: На каком совещании было дано указание об уничтожении и сожжении деревень в Галиции?
Лахузен: То, что подразумевает генерал, относится к совещанию, состоявшемуся в поезде фюрера в 1939 году. Согласно записи в дневнике Канариса, это было 12 сентября. Смысл приказа или указания, которое было сделано Риббентропом Канарису через Кейтеля, был таков: необходимо было связаться с украинскими националистами, с которыми разведка имела уже соответствующий контакт в военном отношении, для того, чтобы вызвать повстанческое движение в Польше, которое имело бы своим следствием истребление поляков и евреев в Польше. Об этом же говорилось Риббентропом лично Канарису. Когда говорили «поляки», то подразумевали интеллигенцию и все те круги, которые выступали в качестве носителей национального сопротивления... Считали, что нам следует дать это политическое и террористическое задание и мы его выполним имеете с украинскими националистами.., которых было, примерно, 600 или 1000 человек... Это была подготовка чисто военных диверсионных актов.
Никитченко: Такие указания исходили от Риббентропа и Кейтеля?
Лахузен: Да, они исходили от Риббентропа. Приказы, имевшие политический смысл, не могли исходить от управления разведки и контрразведки.
ИЗ СТЕНОГРАММЫ ЗАСЕДАНИЯ МЕЖДУНАРОДНОГО ВОЕННОГО ТРИБУНАЛА ОТ 3 ЯНВАРЯ 1946 г. Допрос свидетеля Олендорфа Отто
Полковник Эймен: Где вы родились?
Олендорф: В Хохен-Эгельзене.
Полковник Эймен: Сколько вам лет?
Олендорф: Мне 38 лет.
Полковник Эймен: Если вы когда-нибудь были членом национал- социалистской партии, то когда вы им стали?
Олендорф: В 1925 году.
Полковник Эймен: Если вы были членом СА, когда вы им стали?
Олендорф: Впервые в 1926 году.
Полковник Эймен: Если вы когда-нибудь были членом СС, то когда вы им стали?
Олендорф: Я должен поправиться. Я понял это как вопрос о членстве в СС.
Полковник Эймен: Когда вы стали членом СА?
Олендорф: В 1925 году.
Полковник Эймен: Если вы когда-нибудь поступили в СД, то когда вы это сделали?
Олендорф: В 1936 году.
Полковник Эймен: Какой последний пост вы занимали в СД?
Олендорф: Я занимал пост начальника III управления в главном имперском управлении безопасности.
Полковник Эймен: Обратимся к схеме на стене, которая находится позади вас. Скажите Трибуналу, узнаете ли вы эту схему?
Олендорф: Эту схему я видел, прорабатывал и могу подтвердить сейчас ее правильность.
Полковник Эймен: Имеете ли вы какое-нибудь отношение к составлению этой схемы? Если да, то какое?
Олендорф: Эта схема была составлена мной во время допроса.
Полковник Эймен: К сведению Трибунала, эта схема, о которой говорит свидетель, представляется под №США-493.
Скажите Трибуналу, правильно ли эта схема отражает принципы организации главного управления имперской безопасности, а также положение, которое занимал Кальтенбруннер, и место гестапо и СД в германской полицейской системе?
Олендорф: Организационная схема на этой карте отражает действительную структуру главного имперского управления безопасности, а также управлений СД, государственной полиции и тайной полиции.
Полковник Эймен (вновь обращаясь к схеме): Пожалуйста, покажите ваше собственное положение в главном управлении имперской безопасности и укажите период, в который вы работали там?
(Свидетель подходит к схеме и указывает пальцем клетку III управления на схеме.)
Полковник Эймен: Какой пост занимали в главном управлении имперской безопасности Кальтенбруннер, Мюллер и Эйхман? Укажите также, какой период времени каждый из них занимал свой соответствующий пост?
Олендорф: Кальтенбруннер был начальником полиции безопасности и СД. В качестве такового он являлся также начальником главного имперского управления безопасности, РСХА — наименование, включавшее в себя СД и полицию безопасности. Кальтенбруннер занимал этот пост с 30 января 1943 г. до конца войны. Мюллер был начальником IV управления тайной государственной полиции. Он во время создания тайной государственной полиции получил пост заместителя начальника государственной полиции, и в качестве такового он возглавлял IV управление главного имперского управления безопасности. Он занимал этот пост до конца войны. Эйхман работал под руководством Мюллера в IV управлении и занимался еврейским вопросом. Он работал там примерно с 1940 года; насколько я знаю, он занимал этот пост до конца войны.
Полковник Эймен: Скажите, пожалуйста, сколько времени вы находились на посту начальника управления III?
Олендорф: Я работал начальником III управления с 1939 года до 1945 года.
Полковник Эймен: Обратимся теперь к определению «Подвижные части», которое находится внизу, с правой стороны схемы. Объясните, пожалуйста, что означают названия «Оперативные группы» и «Оперативные команды»?
Олендорф: Понятие «Оперативная группа» было установлено совместно начальниками РСХА, ОКВ и ОКХ. Они согласились по вопросу использования подразделений ЗИПО в зонах
