Олендорф: То есть вы хотите сказать, что они охотнее пользовались газовыми машинами, чем расстрелами?
Полковник Покровский: Наоборот, что они охотнее пользовались расстрелами, чем газовыми машинами?
Олендорф: Да, я об этом уже говорил ранее, что душегубки...
Полковник Покровский: По каким соображениям они охотнее пользовались расстрелами, чем газовыми машинами?
Олендорф: Я уже говорил, потому, что разгрузка тел, по мнению руководителей оперативных команд, представляла нехорошее зрелище с психологической точки зрения и вела к неприятным душевным потрясениям.
Полковник Покровский: Что вы имеете в виду под «нехорошим зрелищем с психологической точки зрения»?
Олендорф: Насколько я помню, очевидно, потому, что происходили определенные отравления организма, которые впоследствии были видны, а также из-за положения самих тел и испражнений; тела лежали в грязи.
Полковник Покровский: Вы хотели сказать, что на жертвах не было явно заметно то страдание, которое они испытывали перед смертью?
Я правильно вас понял?
Олендорф: Вы имеете в виду момент умерщвления их газом в машине?
Полковник Покровский: Да.
Олендорф: Я могу только повторить то, что мне говорил врач, — что жертвы ничего не ощущали до наступления смерти.
Полковник Покровский: Тогда совершенно не понятен ваш ответ на мой предыдущий вопрос, что разгрузка этих машин производила очень тяжелое впечатление на членов команды.
Олендорф: Да, как я уже говорил, благодаря положению этих тел и, очевидно, потому, что машина была загрязнена испражнениями.
Генерал Никитченко[257] : Вы можете ответить, — до какого времени существовала оперативная группа, которую вы возглавляли?
Олендорф: Штаб оперативной группы был еще на Кавказе, затем возвратился. Насколько я помню, потом была образована боевая группа, именуемая «Биркампф», которая с этого времени вела борьбу с партизанами. Оперативная группа, насколько я помню, была совсем распущена, и «Биркампф» был переведен в генерал-губернаторство. Он взял с собой большую часть своих бывших сотрудников.
Генерал Никитченко: Чем вы занимались после того, как «Биркампф» выехал?
Олендорф: Я думаю, можно сказать, что оперативная группа перестала существовать в то время, когда началось отступление на Кавказе. Затем она выполняла задачи военного характера и находилась под непосредственным командованием на Украине и, в частности, под командованием СС и полиции.
Генерал Никитченко: Она просто перешла в другое подчинение, но функции, которыми она занималась, она продолжала выполнять?
Олендорф: Нет, она стала тогда боевой единицей.
Генерал Никитченко: Против кого она вела боевые действия?
Олендорф: Она действовала в рамках той борьбы, которая осуществлялась против партизанского движения.
Генерал Никитченко: Можете ли сказать конкретнее, что именно делала эта группа?
Олендорф: После отступления?
Генерал Никитченко: Да, после того, когда, как вы говорите, изменились ее функции, она вела борьбу только против партизан и еще против кого-либо?
Олендорф: Я сам точно не знаю. Она имела своей задачей вести разведку о партизанских отрядах и, очевидно, должна была все время находиться в боевой готовности.
Генерал Никитченко: Но казнями она занималась?
Олендорф: Я не могу сказать, как обстояло дело в тот момент, так как эта группа уже находилась в тех районах, для которых подобные задачи уже не были действительны.
Генерал Никитченко: Вы в своих показаниях говорили, что оперативная группа имела целью уничтожение евреев и комиссаров. Правильно?
Олендорф: Да.
Генерал Никитченко: По каким мотивам истребляли детей?
Олендорф: Был приказ о том, что еврейское население должно быть полностью уничтожено.
Генерал Никитченко: В том числе и дети?
Олендорф: Да.
Генерал Никитченко: Только ли детей евреев уничтожали?
Олендорф: Да.
Генерал Никитченко: А детей тех, кого вы относили к категории комиссаров, тоже уничтожали?
Олендорф: Мне не известно, чтобы когда-либо разыскивали семью комиссара.
Генерал Никитченко: Отчеты о тех казнях, которые проводились группой, вы представляли куда-нибудь?
Олендорф: Донесения относительно казней регулярно поступали в главное управление имперской безопасности.
Генерал Никитченко: Вы лично представляли отчеты о совершенных убийствах, которые были произведены группой?
Олендорф: Оперативные команды, которые проводили это мероприятие, докладывали оперативной группе, а оперативная группа доносила в главное управление имперской безопасности.
Генерал Никитченко: Куда именно?
Олендорф: Лично начальнику полиции безопасности.
Генерал Никитченко: Персонально кому? Фамилию можете назвать?
Олендорф: Тогда это был Гейдрих.
Генерал Никитченко: А после Гейдриха?
Олендорф: Но ведь я затем прекратил работу: в общем — таков был приказ.
Генерал Никитченко: После Гейдриха вы продолжали представлять донесения?
Олендорф: Я больше не работал после смерти Гейдриха. Но, очевидно, донесения продолжали поступать.
Генерал Никитченко: Вам известно, что донесения продолжали поступать или их прекратили представлять?
Олендорф: Нет, не знаю.
Генерал Никитченко: Такая деятельность по истреблению советских людей, которую вы осуществляли, соответствовала политике правительства Германии и нацистской партии?
Олендорф: Да. Однако здесь надо различать две вещи: приказ, касавшийся ликвидации, исходил от фюрера рейха, а рейхсфюрер СС Гиммлер должен был выполнять этот приказ.
Генерал Никитченко: Находилось ли это в соответствии с политикой,
