Нюрнбергский процесс, сборник материалов

«На тот слой интеллигенции, на который не распространялась официальная пропаганда, следует оказывать влияние. Речь идет об университетах, высших учебных заведениях, о политике в науке, о помощи студентам, о назначении стипендий, то есть об академическом отборе в институты и выдвижении одаренных студентов, которых следует вовлечь в нашу работу. Нашей задачей является завоевание на свою сторону тех лиц, которые занимают основные интеллектуальные посты (профессора институтов, коллегии юристов, работники органов просвещения, студенты, художники)».

Скажите, свидетель, «Аненэрбе» являлась составной частью СС, не так ли?

Зиверс: Отвечая на этот вопрос, следует заявить, что немецкая научная деятельность входила в ведение главного управления СС, что доктор Августин был направлен на работу как научный деятель, что это было продолжением ранее проводившейся работы.

Элвин Джонс: Я вас спрашиваю вообще относительно «Аненэрбе». Являлась ли она частью СС? Посмотрите на документ №488-ПС. Это приказ Гиммлера в отношении «Аненэрбе». В нем написано:

«Я, нижеподписавшийся рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер, подтверждаю здесь, что научно- исследовательское общество «Аненэрбе» и «Аненэрбештифтунг» (институт по вопросам наследственности) являются составными частями моего личного штаба и, следовательно, отделами СС».

Фонды института по научным исследованиям получались из фондов войск СС, да?

Зиверс: Я уже указывал на эти два момента в Комитете. Во-первых, «Аненэрбе» в 1942 году было включено в личный состав рейхсфюрера СС.

Я заявил, что структура этого общества после его включения в личный штаб рейхсфюрера подверглась изменению. Средства от войск СС и от вооруженных сил предоставлялись в распоряжение института только по военным научно-исследовательским вопросам.

Элвин Джонс: Члены «Аненэрбе», которые производили эти эксперименты, все были членами СС, не так ли? Я хочу, чтобы вы посмотрели на документ №Д-962. Вы видите имена доктора Вальтера Вуста и доктора Ганса Брандта. Из всего этого списка видно, что все члены «Аненэрбе» являются офицерами СС, за одним исключением. Не так ли?

Зиверс: Да. Но лишь только с той разницей, что из этого документа не видно, для какой цели был составлен данный список. В этом списке перечислены лишь фюреры СС, состоявшие в «Аненэрбе» с ссылкой на их семейное положение (жена, дети). Я уже говорил, что половина членов общества «Аненэрбе» принадлежала к СС, а половина — нет.

Элвин Джонс: В этом списке имеется примерно сто имен профессоров и немецких докторов, которые участвовали в вашей работе? За исключением одного, не правда ли?

Зиверс: Вовсе не все перечисленные лица являются научными работниками, — в этом списке упомянут весь персонал, включая и шоферов. Я могу высказаться по этому поводу только в том случае, если я подробно ознакомлюсь с этим списком.

Элвин Джонс: Я не хочу, чтобы вы говорили обо всем списке, но во всяком случае видно, что они все члены СС, не правда ли? И их всех использовали на работе в «Аненэрбе»?

Зиверс: Нет, именно не все были сотрудниками, — среди них имеются и внештатные сотрудники этого общества, которые занимались выполнением отдельных научных заданий.

Элвин Джонс: У меня нет больше вопросов, милорд.

УМЕРЩВЛЕНИЕ ПСИХИЧЕСКИ БОЛЬНЫХ

ИЗ СООБЩЕНИЯ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ ГОСУДАРСТВЕННОЙ КОМИССИИ О РАЗРУШЕНИЯХ И ЗВЕРСТВАХ, СОВЕРШЕННЫХ НЕМЕЦКО-ФАШИСТСКИМИ ЗАХВАТЧИКАМИ В ГОРОДЕ КИЕВЕ

[Документ СССР-249]

...14 октября 1941 г. в психиатрическую больницу во главе с немецким гарнизонным врачом Риковским ворвался отряд эсэсовцев. Гитлеровцы загнали 300 больных в одно из зданий, в котором продержали их без пищи и воды несколько дней, а затем расстреляли в овраге Кирилловской рощи. Остальные больные были истреблены 7 января, 27 марта и 17 октября 1942 года...

ИЗ ЗАЯВЛЕНИЯ ПРОФЕССОРА КОПЫСТЫНСКОГО, ВРАЧЕЙ ДЗЕВАЛТОВСКОЙ, ПЕНСКОЙ, ФАРБЕР, ЕВСТАФЬЕВОЙ И МЕДИЦИНСКОЙ СЕСТРЫ ТРОЕПОЛЬСКОЙ

[Документ СССР-249]

...Во время немецкой оккупации г. Киева Киевской психиатрической больнице пришлось пережить трагические дни, закончившиеся полным разгромом и уничтожением больницы. Произошло небывалое в истории насилие над несчастными душевнобольными, перед которым бледнеет весь ужас средневековья. В течение 1941—42 гг. было уничтожено 800 больных.

Оккупанты, явившись в Киевскую психиатрическую больницу, были поражены ее благоустроенностью и начали открытый беззастенчивый грабеж. Взяв значительное количество продуктов питания, обрекли больных на голодную смерть, но этого им оказалось недостаточно, и 14 октября 1941 г. они произвели первое массовое убийство больных. В больницу прибыл гарнизонный врач Риковский и дал приказ администрации выделить 300 человек больных для эвакуации в Винницу в трудовую колонию. Затем приехало гестапо, и несчастных полураздетых больных под проливным дождем угнали в отдаленное здание, где продержали без пищи и питья несколько дней, а затем расстреляли в овраге Кирилловской рощи. С этого ужасного момента мы были все время под угрозой новых жертв. Чувствовалось, что больные и мы — врачи обречены на гибель. Врачи больницы по собственной инициативе, с риском для себя, начали поспешно выписывать больных. Тогда из больницы выписали около 400 больных. В дальнейшем последовало распоряжение гестапо прекратить выписку. Больные, лишенные питания, умирали массами.

То, что произошло зимой 1942 года, совершенно не поддается описанию.

7 января 1942 г. прибыло в больницу гестапо. Везде на территории больницы были расставлены часовые. Вход и выход из больницы были запрещены. Представитель гестапо потребовал отобрать хронических больных для отправки в Житомир. Произвели точный учет больных, заявив администрации, что всякое исчезновение больных будет строго наказано, а количество недостающих больных будет пополнено персоналом. Что ожидало больных, тщательно скрывалось от медперсонала. Затем в больницу прибыли особые автомашины. В эти машины начали вталкивать больных, приблизительно по 60—70 человек в каждую. Зверство происходило на глазах под окнами отделений. Больных погружали в машину, умерщвляли. Трупы выбрасывались здесь же.

Зверство продолжалось двое суток, в течение которых было уничтожено 365 человек больных. Больные, бывшие в сознании, вскоре узнали истину. Наблюдались душераздирающие картины. Так, молодая девушка, больная Я., несмотря на все усилия врача, поняла, что ее ожидает смерть, вышла из палаты, обняла врача и тихо спросила: «Это конец?» Бледная, как смерть, направилась к машине и, отказавшись от помощи, вошла в нее.

Весь персонал был предупрежден, что какая-либо критика и выражение неудовольствия совершенно неуместны и будут рассматриваться, как саботаж...