докладывать послы городским властям, их направившим ко двору Императора Всея Океании, Великому Князю одних земель, Великому герцогу других земель, и прочая, и прочая… Казалось бы простое знакомство на уровне посланцев, но подписана договоренность об общем стремлении к добрососедству — это уже немало для первого раза.
Да, пришлось несколько месяцев смиренно ожидать, покуда владыка варваров примет их в своем по-варварски пышном дворце. Да, прием этот был, не сказать, чтобы очень долог и горяч, но — все честь по чести, с должным уважением, без попыток унизить… Приняли верительные грамоты, обещали принять и поселить в столице посольство на постоянной основе, выделив для этого приличествующее подворье, и, в свою очередь, направить своих посланников в вышеупомянутые города, выслушали обязательные в таких случаях славословия и благопожелания, отговорились подобными же… На посольское кормление имперские службы поставили их немедленно по прибытии, денежное и съестное довольствие выделили приличное — это весьма и весьма добрый знак, далеко не при всех дворах так бывает. Одна затуга: тяжко было наводить доверительное и познавательное общение с местными, а пуще того — с послами из других земель, ибо всячески препятствовали этому людишки некоего Когори Тумару, одного из высших сановников при императоре, под смехотворным предлогом обеспечения безопасности сударей послов и их посольства «против злоумышленников, весьма редко, но, тем не менее, все еще попадающихся на площадях и улицах столицы». Не обошлось и без потерь, неприятных, но, хвала богам, бескровных: пятерых воительниц ловко сманили на побег от присяги и на семейное житие местные удалые молодцы… Когда успели, где стакнулись?.. Но тут уж… Обоснованные жалобы послов, Имара из Суруги и Мисико из Лофу, приняты во внимание не были, ибо на них последовал четкий и непререкаемый ответ: кто добровольно и с честью перешел под имперскую руку, не будучи ни в чем замешан противу империи — того не выдадут обратно, никому и никогда! Пришлось смириться, ибо главное дело того стоило. А дело важное: вольные, или, как их еще называют, купеческие города, Суруга и Лофу — стоят на берегу огромного залива, который часть еще более огромного Жадного моря, и промышляют сии города ремеслами и торговлей, сухопутной и морской. Иногда и набегами на чужое, но это редко и всегда лишь в справедливый ответ на посторонние поползновения. Богаты города и очень сильны, да вот в последние годы все чаще стали у них происходить стычки с имперскими военно-морскими силами… У городов достаточно войск, чтобы воевать с пиратами и любыми иными врагами, но зачем сражаться, если можно ко всеобщему удобству и взаимовыгодно — торговать? Так и созрело решение: первыми снарядить посольство к новоявленным соседям и вынюхать на месте, что к чему, поправить и вычистить все плохое в пользу хорошего. Всяк волен поступать по-своему, выбирая войну или мир, но уживаться с сильными соседями выгоднее, чем воевать с ними же.
Если есть необычное, в сравнении с другими городами и царствами, в укладе жизни городов Суруга и Лофу — так это их войска: почти сплошь состоят они из женщин-ратниц, отнюдь не из мужчин-ратников, как это принято в других государствах! И не было еще случая в пятивековой истории городов, чтобы им пришлось об этом сожалеть: женщины оказались изумительными воительницами, превыше похвал и не ниже мужчин! Во-первых — исполнительные, надежные, а в казарменном быту, меж собою, даже и не драчливые: если и сцепятся — то пальцами и зубами, без ножей и мечей. Во-вторых — непьющие, тут уж и пояснять лишнее, насколько сия воздержанность полезна в военном деле. В третьих — старательные, в четвертых — гибкие и ловкие… И в пятых, и в шестых… Или, к примеру, взять вооруженные столкновения с мужскими отрядами из соседних государств: воин-мужчина, пусть даже невольно, попридержит руку, если ей предстоит рубить или колоть женщину, которая похожа на твою сестру, дочь или мать… Но женщина- воительница подобных колебаний и слюнтяйств не ведает: ширк саблей, согласно войне и артикулу — получи, дескать, женишок — и кишки наружу повалили у замешкавшегося! Конечно, если случится острая военная нужда в людях — все взрослые мужчины обоих городов станут в ополчение, а вот когда относительно мирные будни — то нет, нет и нет ратников лучше, нежели воительницы из Суруги и Лофу, охраняющие городские стены. Хотя, на самом-то деле, оба города — что Лофу, что Суруга — давно уже вымахнули вширь, далеко через пределы крепостных валов и заград: все видимые глазом просторы, на сотни долгих локтей вокруг, считаются за этими городами, пусть и живут там не горожане, а сельские обыватели; сама округа напичкана не только селами, но даже и мелкими городками, и все они примерно поровну принадлежат Лофу и Суруге.
Язык, на котором разговаривает население вольных городов, почти тот же, что и в Империи, боги — те же самые, пища похожа… Одежда — и она внятна стороннему глазу: легко различить, где там у них шапка, а где юбка… Так почему же они варвары, эти имперские, в чем их дикарство? А вот почему, вот в чем: если в цивилизованных краях превыше всего стоит вера в богов, просвещение и здравый смысл, и лишь потом естественная тяга к роскоши и наживе, то в империи во главе всему стоит жажда воевать, и только уже вслед за нею готовность силой захватывать чужое. Даже изображения богов в империи имеют особенности: всегда они при оружии, у кротчайшей богини Луа — и у той за поясом охотничий кинжал «кечень»! Мужчина там — всегда и всему голова; женщина тоже очень много значит в общественной жизни, однако, почему-то, почти всегда исподволь, из-за мужниной или сыновней спины влияет и решает, а внешне она — покорная и трепещущая наместница дома при всевластном хозяине этого же дома. Таков обычай в замке владетельного графа, таков и на дворе у однолошадного крестьянина. Конечно, помимо оружейных лязгов, существует в империи мирная жизнь, почитается материнство и многодетность, пребывают в уважении и занятости жрецы, книжники, строители, есть вполне развитые искусства и ремесла, многочисленны одомашненные стада ящеров и зверей, обильны нивы и превосходны дороги, но все же, все же, все же… Взять, хотя бы, удельных властителей: только и разговоров при дворе, на постоялых дворах, в уличных беседах — кто с кем воюет, кто кого сокрушил… Как так можно — ведь сие непременно разрушит державу, развалит ее на десятки и сотни крохотных слабосильных княжеств??? Именно это поняли в первые же дни и недели послы вольных городов, но вослед первому пониманию пришло второе, а за ним и третье, еще более проясняющее (или запутывающее?) странные имперские расклады… Оказалось, что вся грызня между удельными владыками — не от слабости императорской власти, а напротив — чуть ли не плоды попустительства и подстрекательства оной: пусть, де, мол, удельные князьки на собственные средства поддерживают в подданных империи воинский дух, лишь бы не в ущерб общим имперским рубежам! И вот воюют два герцога друг против друга — а тут указ из Океании: «Во имя Империи!» Несмотря на лето — бои прекратить, а каждому из властителей немедля представить в распоряжение имперских военачальников собранные, согласно установленной верстке, обеспеченные всем необходимым дружины и полки! Возглавить их самолично — и на войну! Князья, герцоги, графы, рыцари и прочие «усобники» немедля завершают грызню и со всех ног бегут воевать сообща, бок о бок со вчерашними «усобными» врагами — против «чужих», внешних. Любой уклад не без греха: изредка случалось и в империи, когда потерявший чутье и разум провинциал отказывался выполнять приказы далекой имперской власти, в расчете на силу своих дружин и неприступность своих крепостей. Кончалось это всегда одинаково и быстро: ослушников с оружием в руках — сиречь мятежников — под корень вырезали, в плен никого не беря, а зачинщика-владыку — принц он там, или барон — еще заживо, через рот, грудь и пах, прибивали к воротам родового замка, на полгодика-год, пока не сгниет, чтобы законные и по розыску ни в чем не замешанные наследники смотрели, нюхали, учились — верности и благонравию. Сии порядки имперские настолько само собой разумеются, что никакой тайны отнюдь не составляют: болтай и выбалтывай о них сколько влезет, хоть под запись любопытствующим чужеземцам. Да и свитков об исторических событиях полно, недавних и древних, в любом храме купить можно… Купить не сами древние свитки, разумеется, но списки с оных. Послы Имар и Мисико широко пользовались такими неслыханными вольностями, чуть ли ни сундуками скупали описания эти…
Но, с другой стороны, главное божество в варварской империи не бог войны Ларро, что легко было бы подумать, глядючи на местные обычаи, а как у всех нормальных людей — Матушка-Земля. Она — самая главная. Что, опять же, неизъяснимо странно для общества, в котором вся полнота жизни принадлежит мужчинам и только мужчинам, а сами они принадлежат войне.
— И дому, семье, мой дорогой Мисико, не только войне: имперцы весьма домовиты.
— Не знаю, не знаю, дорогой Имар… мы же в домах у них так и не побывали. Если, конечно же, не считать приглашения на пьяные разгулы во дворцах, именуемые праздниками. Да и там нас дальше пиршественного зала и отхожего места никуда не пускали. Что?.. Ах, да, ну еще и в сады. Не нравится мне их мироустройство и представляются явно преувеличенными их воинские возможности. Если, буквально бы на миг… не спешите возражать, уважаемый Имар… Если представить невозможное и нежеланное — некие
