производство, — говорит Маркс, — порождает с необходимостью естественного процесса свое собственное отрицание. Это — отрицание отрицания».
Маркс исходит из экономических фактов, он анализирует их, обобщает, вскрывает специфические закономерности их развития, прослеживает это развитие, подтверждающее диалектический закон отрицания отрицания и представляющее собой его своеобразное выражение. Отсюда ясно, насколько нелепы утверждения буржуазных критиков марксизма, будто Маркс выводит необходимость социалистической революции из отрицания отрицания.
Главное в Марксовом понимании закона отрицания отрицания: 1) признание отрицания как необходимой формы качественного преобразования в процессе развития; 2) признание отрицания как конкретного отрицания, не отбрасывающего предшествующую ступень развития, а продолжающего его в новой форме; 3) признание отрицания отрицания как единства противоположностей и завершения исторически определенного цикла развития. Отрицание отрицания есть, следовательно, с точки зрения Маркса, закон поступательного развития в границах определенной исторической эпохи: оно характеризует ее начало и ее конец и, значит, также переход к качественно иной исторической эпохе.
Вопросы теории познания и диалектической логики. Создавая диалектико- материалистическую теорию познания, Маркс прежде всего устанавливает ее исходный пункт — понятие общественной практики, составляющей основу познания. Прослеживая развитие основных категорий политической экономии, Маркс показывает, что эти категории, например понятие абстрактного труда, исторически связаны с определенным уровнем развития общественной практики. И это относится к категориям любой науки, к историческому развитию научного познания вообще.
Маркс, как и предшествующие материалисты, исходит в теории познания из сенсуалистического положения, согласно которому единственный источник всех наших знаний — чувственные восприятия внешнего мира. Однако в отличие от старых материалистов он вскрывает противоречивое отношение между абстрактным мышлением и чувственным отражением действительности. «…А если бы, — указывает Маркс, — форма проявления и сущность вещей непосредственно совпадали, то всякая наука была бы излишня…» Несовпадение, противоречие между сущностью и явлением отражаются в познании в виде противоречия между исходными чувственными данными и конечными теоретическими выводами, которые хотя и основываются на этих данных, но непосредственно не могут с ними согласовываться. Именно поэтому задача исторического исследования «заключается в том, чтобы видимое, лишь выступающее в явлении движение свести к действительному внутреннему движению…»
Непосредственное эмпирическое наблюдение капиталистических отношений приводит к представлению, будто капитал порождает прибыль, земля — ренту, а труд — заработную плату. Вульгарные экономисты возводят эту чувственную видимость в теоретическую догму, используемую для апологии капитализма. При помощи анализа Маркс вскрывает за этой видимостью сущность, разоблачая тем самым вульгарную политическую экономию и доказывая, что труд рабочего создает всю стоимость, а следовательно и прибавочную стоимость, частями которой являются прибыль и рента. Но, не ограничиваясь сведением прибыли, ренты, а также процента к прибавочной стоимости, Маркс раскрывает механизм распределения прибавочной стоимости, благодаря которому создается эта видимость, отражаемая обыденным эмпирическим сознанием.
Таким образом выясняется, что эмпирическое наблюдение не обманывает нас, указывая на то, что прибыль и рента пропорциональны величине авансированного капитала и цене земли. Это наблюдение отражает действительно существующий факт, которым руководствуются капиталисты в своей повседневной деятельности. Однако факт этот не более как объективно существующая видимость, обусловленная законом стоимости. Этот анализ диалектики сущности и явления (в частности, видимости) — один из отправных пунктов теоретико-познавательного анализа отношения чувственного и рационального. Одним из главных выводов, вытекающих из этого анализа, является положение о важнейшей роли абстрактного мышления, которое есть не просто суммирование и обозначение с помощью слов чувственных данных, а качественно новая, высшая ступень познания.
В предисловии к первому тому «Капитала» Маркс отмечает, что «при анализе экономических форм нельзя пользоваться ни микроскопом, ни химическими реактивами. То и другое должна заменить сила абстракции». Это замечание Маркса, с одной стороны, указывает на сложность и трудность познания общественных явлений, с другой стороны, оно подчеркивает значение силы абстракции в процессе научного познания, что имеет прямое отношение не только к общественной науке, но и к наукам о природе.
Маркс учит, что научная абстракция служит могущественным средством анализа процесса развития. Она не сводится к одному лишь отвлечению от несущественного, единичного, случайного. Процесс познания требует расчленения сложного, целостного процесса и специального изучения каждой его существенной стороны в отдельности. Соответственно этому Маркс рассматривает в первом томе «Капитала» капиталистическое производство, абстрагируясь от обращения, существенное значение которого для производства не подлежит сомнению. Во втором томе «Капитала» исследуется процесс капиталистического обращения при отвлечении от процесса производства. И наконец, третий том «Капитала» имеет своим предметом капиталистический способ производства в целом, т. е. единство производства и обращения. Этот пример не только иллюстрирует диалектико-материалистическое понимание абстрагирования, но и показывает существо марксистского учения о единстве анализа и синтеза.
Изучение каждой стороны целого необходимо предполагает ее выделение, отвлечение от других сторон целого. Однако каждая отдельная сторона должна быть рассмотрена и в ее отношении к другим сторонам. Без этого невозможно познание этой стороны и познание целого как единства определенных дифференцированных частей, сторон и т. д. С этих позиций Маркс в «Капитале» расчленяет содержание и форму исследуемых явлений для того, чтобы раздельно рассмотреть и то и другое, а затем уже перейти к исследованию их единства. Это раздвоение единого и познание его противоречивых сторон — первая, аналитическая ступень познания, за которой следует изучение реального взаимодействия частей, сторон, составляющих целое процессов, благодаря чему анализ превращается в синтез и в конечном итоге достигается конкретное, или всестороннее, понимание явления в его внутренней определенности, в движении, изменении, развитии. Таким образом, глубокое диалектико-материалистическое понимание сущности и значения научной абстракции приводит к новой, подлинно научной концепции анализа и синтеза, которые рассматриваются в их единстве как теоретические формы отражения взаимосвязи явлений и их развития. Дальнейшим развитием этих идей является положение Маркса о восхождении от абстрактного к конкретному.
В противоположность Гегелю Маркс показал, что абстрактное и конкретное в мышлении человека представляют собой определенные формы отражения объективной действительности. Поэтому «метод восхождения от абстрактного к конкретному есть лишь способ, при помощи которого мышление усваивает себе конкретное, воспроизводит его как духовно конкретное. Однако это ни в коем случае не есть процесс возникновения самого конкретного».
Абстрактное отражение определенного процесса — необходимая ступень его познания. Но это абстрактное отражение, хотя и служит познанию элементов изучаемого процесса, не выявляет взаимосвязи явлений, их противоречивости, фиксируя или одни лишь общие, или одни только особенные, или, наконец, единичные черты данных объектов. Именно поэтому задача познания заключается в том, чтобы, не останавливаясь на этой ступени логического отражения действительности, идти дальше ко все более конкретному, т. е. многостороннему, отражению действительности, которое выявляет внутреннюю связь, единство различных, в том числе и противоположных, сторон изучаемых явлений, показывает их развитие, изменение и т. п. «Конкретное, — писал Маркс, — потому конкретно, что оно есть синтез многих определений, следовательно, единство многообразного. В мышлении оно поэтому выступает как процесс синтеза, как результат, а не как исходный пункт, хотя оно представляет собой действительный исходный пункт и, вследствие этого, также исходный пункт созерцания и представления». Таким образом, в объективном мире конкретное со всем присущим ему многообразием сторон, связей, отношений предшествует познанию, составляя его исходный пункт. Но познание не может сразу, непосредственно воспроизвести многообразие конкретного: оно отражает его вначале абстрактно, односторонне и лишь
