Краткий очерк истории философии

помещика, что в творчестве В. Скотта обнаруживаются черты тори, консерватора, аристократа по убеждению и привычкам.

Великий критик поставил вопрос о народности искусства, объявив ее пробным камнем всякого художественного произведения, его высшим критерием. Понятия народности, правдивости и реализма искусства у Белинского органически сливаются воедино. Правдивое искусство народно. Народно то произведение, которое художественными средствами изображает жизнь народа, его думы, надежды и стремления, его миросозерцание; оно не копирует, а реалистически воспроизводит жизнь, отметая все случайное и показывая типическое в его становлении и развитии. Проблемам типического, формы и содержания Белинский уделял большое внимание.

Народность в искусстве, утверждал Белинский, означает в то же время и его национальную самобытность. Но национальная форма художественного произведения не исключает, а предполагает отражение в нем общечеловеческих черт, качеств, ибо любовь писателя или художника к своему народу, отечеству должна быть и любовью к человечеству.

Обращаясь к писателям, Белинский призывал их с достоинством выполнять свой гражданский долг перед народом, звать его вперед, воспитывать в нем непримиримое отношение ко всему отжившему, реакционному. Искусство призвано просвещать массы, поддерживать прогрессивные силы, отстаивать и внушать высокие нравственные идеалы, бороться с общественным злом и социальной несправедливостью.

Эстетические идеи Белинского сыграли выдающуюся роль в дальнейшем развитии передовой русской литературы, а также литературы народов СССР и зарубежных славянских стран.

Белинский является одним из классиков русской материалистической философии XIX в., выдающимся представителем революционно-демократической идеологии, предшественником русской социал-демократии.

Формирование и развитие революционного демократизма Герцена и Огарева. Александр Иванович Герцен (1812–1870) и Николай Платонович Огарев (1813–1877) на протяжении всей жизни выступали как единомышленники, продолжатели дела Радищева и декабристов. Они были выдающимися проповедниками революционно- демократических идей и социалистического обновления России.

Герцен и Огарев происходили из дворянской среды, они вместе учились в Московском университете. Формирование их мировоззрения проходило под влиянием восстания декабристов, революционных идей «Путешествия из Петербурга в Москву» Радищева, социалистических идей французских утопистов, а также революционных выступлений на Западе в 30-40-х годах.

Еще во время обучения в Московском университете Герцен и Огарев создают политический кружок, изучают историю французской революции 1789–1794 гг., увлекаются Сен-Симоном, проповедуют ненависть к произволу самодержавия и крепостников, принимают участие в студенческих «беспорядках». Вскоре после окончания университета, в 1834 г., Герцен, Огарев, Сатин и другие члены кружка были арестованы, обвинены в опасном вольнодумстве и революционном образе мышления, Герцен был сослан в Вятку, Огарев — в Пензенскую губернию. Ссылка не сломила ни Герцена, ни Огарева. По возвращении из ссылки они включились в борьбу против религиозно-мистической идеологии славянофилов и представителей официального лагеря, начали активно сотрудничать в журнале «Отечественные записки». В 1840 г. на Герцена обрушились новые гонения: его ссылают в Новгород. В 1847 г. Герцен покинул Россию, стал политическим эмигрантом и до конца жизни прожил за границей — во Франции, Италии, Швейцарии, Англии.

В эмиграции Герцен развернул кипучую деятельность, установил связи с зарубежными революционерами, организовал Вольную русскую типографию, создал целый ряд произведений, в которых ставил и решал важнейшие исторические, политические и философские вопросы своего времени.

Вместе с Огаревым, эмигрировавшим за границу в 1856 г., Герцен издавал «Полярную звезду», «Колокол», «Общее вече». «„Полярная Звезда“, — писал Ленин, — подняла традицию декабристов. „Колокол“ (1857–1867) встал горой за освобождение крестьян. Рабье молчание было нарушено».

Крупной исторической заслугой Герцена и Огарева было их выступление против господствовавших в России крепостнических порядков и самодержавия, в которых они справедливо видели главное социальное зло, главное препятствие на пути политического, экономического и духовного прогресса Родины. Однако до крестьянской реформы 1861 г. у Герцена и Огарева были колебания между революционным демократизмом и либерализмом, явившиеся причиной временных разногласий между ними и Чернышевским. Они иногда обращались в «Колоколе» с открытыми письмами к Александру II и к помещикам, убеждая их добровольно освободить крестьян от крепостной зависимости, предоставить в их распоряжение землю, коей они пользовались, сохранив крестьянскую общину. Эти колебания были вызваны тем, что до проведения крестьянской реформы Герцен и Огарев не видели еще в самой России борющегося народа. Но и тогда они считали, что освобождение крестьян должно быть проведено с соблюдением трех принципов: права каждого на землю, общинного владения ею, мирского управления. «На этих началах, и только на них, может развиться будущая Русь», — писал Герцен. Однако, несмотря на указанные колебания, и в это время революционный демократизм брал у Герцена и Огарева верх над либеральными иллюзиями. Так, Герцен говорил в 50-х годах, что не верит ни в какую революцию в России, кроме крестьянской, которая покончит с деспотизмом царей и помещиков; что лучше погибнуть с революцией, чем спасаться в богадельне реакции.

Грабительский характер крестьянской реформы 1861 г., волна крестьянских восстаний в стране, вызванных этой реформой, жестокая расправа царизма и помещиков над бунтовавшим народом, могучая проповедь народной революции Чернышевским и его единомышленниками в России помогли Герцену и Огареву окончательно освободиться от либеральных иллюзий, убедиться в необходимости революции в России. Характеризуя крестьянскую реформу 1861 г., Огарев заявлял: «Старое крепостное право заменено новым. Вообще крепостное право не отменено. Народ царем обманут!» «Не вина Герцена, а беда его, — писал В. И. Ленин, — что он не мог видеть революционного народа в самой России в 40-х годах. Когда он увидал его в 60-х — он безбоязненно встал на сторону революционной демократии против либерализма. Он боролся за победу народа над царизмом, а не за сделку либеральной буржуазии с помещичьим царем. Он поднял знамя революции». Эта характеристика В. И. Ленина полностью относится и к Огареву.

Герцен и Огарев установили связь с Чернышевским и его идейными соратниками, приняли активное участие в создании нелегальной революционной организации «Земля и воля». Основные политические требования этой группы были сформулированы Огаревым в прокламации «Что нужно народу?». Они сводились к следующему. Народу необходимы земля, воля и образование. Завоевать свободу народ может только собственными руками. Обращение к народу заканчивалось призывом организованно готовиться к восстанию.

Характер революции 1848 г. в Западной Европе Герценом и Огаревым не был понят. Более того, поражение революции вызвало у Герцена духовную Драму, привело к краху утопических надежд на социалистическое преобразование общества в результате победы этой революции. По этому поводу В. И. Ленин писал, что «духовная драма Герцена была порождением и отражением той всемирно-исторической эпохи, когда революционность буржуазной демократии уже умирала (в Европе), а революционность социалистического пролетариата еще не созрела».

Потеряв надежду на то, что из революций 1848 г. на Западе может непосредственно вырасти социализм, Герцен и Огарев все больше обращают внимание на крестьянскую общину, ища в ней зародыши социализма. Говоря об общинном крестьянском социализме Герцена и Огарева, В. И. Ленин в статье «Памяти Герцена» показал, что в этом учении «нет ни грана социализма», что в нем выражена революционность буржуазной крестьянской демократии, что «идея „права на землю“ и „уравнительного раздела земли“ есть не что иное, как формулировка революционных стремлений к равенству со стороны крестьян, борющихся за полное свержение помещичьей власти, за полное уничтожение помещичьего землевладения». Слабые стороны учения Герцена и Огарева о русском общинном социализме впоследствии подхватили революционные народники.

Под конец жизни Герцен начинает пересматривать свою прежнюю недооценку рабочего движения