и сцепив в замок пальцы лежащих на столе рук, Бруно и Хауэр по обе стороны от него хранили столь же неживое молчание, по временам косясь то на наследника, то на Курта, и вновь отводя взгляд. Фон Редер стоял в стороне у стены, скрестив на груди руки, и на майстера инквизитора не смотрел, слушая его, как и прочие, молча и не перебивая, однако и без того время от времени в комнате водворялась мертвая тишина: каждое слово Курт выговаривал через силу. Говорить сейчас хотелось меньше всего — последние несколько часов он только и делал, что говорил. Говорил, глядя в глаза напротив себя, не отводя взгляда от взгляда — сперва показушно хладнокровного, насмешливого, потом нарочито спокойного, с затаенной напряженностью в глубине, потом ненавидящего и болезненного, потом будто остекленелого и изможденного, а потом — обреченного… Всё было, как всегда, как многажды прежде, и лишь одно различалось — время. Сколько продержался Браун? Пять часов? Семь? Девять?..
В горле пересохло от безостановочной говорильни, и сейчас больше всего хотелось уйти в пустую комнату, где нет ни души, ни звука, упасть на постель и остаться в тишине и одиночестве. После всего творившегося в закрытой комнате, ставшей на эти часы допросной, собственное сознание будто бы разделилось надвое: одна часть его была здесь и складывала мысли в слова, слова во фразы, а вторая до сих пор пребывала там, где остался человек, еще сегодня утром бывший соратником, единомышленником, собратом. «Конгрегация не просто конгрегация, а поистине сообщество, единое, как семья»…
Служителя Конгрегации, бойца зондергруппы, Уве Брауна взяли на крючок бесхитростно и до противного банально: попросту соблазнив мирскими благами. Курт был готов услышать что угодно — недовольство принятым в Конгрегации послушанием, ярое неприятие того, что она вершит в Империи и мире, неприязнь к ее идеям или лично к кому-либо из вышестоящих, но не узнать, что бывшего бамбергского стража прельстили всего лишь блеск серебра и обещанное в будущем рыцарство с поместьем. Рыцарская цепь и кусок земли с домом. Цена предательства…
Два года Браун был источником сведений о проводимых зондергруппой операциях, расположение и распорядок горного лагеря уже два года не было тайной, два года не только подопечным Хауэра были известны техники тренировок бойцов, их имена и доскональности их жизни. Схема придуманного Фридрихом арбалета ушла к противнику тотчас же после того, как он был отдан для испытаний группе Келлера, равно как и прочие придумки механиков или самого Хауэра, каковые совершенствовались уже там, за пределами этих стен и Конгрегации, порой превосходя оригинал: на вопрос о том, как после смерти принца Браун намеревался покинуть лагерь, стоящий на обрыве, над голыми скалами, с которых просто невозможно спуститься, даже если суметь преодолеть стену, тот лишь усмехнулся: «Почему же невозможно? Потому что Альфред этого не может? А кто сказал, что он может всё?». Веревка и прочие приспособления, необходимые для спуска, были обнаружены там, где и указал бывший зондер: спрятанными под стеной в камнях позади главного корпуса…
— Он должен был покинуть лагерь тотчас же после исполнения.
Фридрих, единственный, кто не присутствовал при допросе и для кого все это пересказывалось, слушал молча, внимательно, хмуро, наверняка пытаясь представить себе,
— Но на Хельмута возлагались основные надежды. Они надеялись, что исполнить порученное он все же сумеет, и лишь тогда попадется. Таким образом, убийство было бы совершено, виновник найден, а агент по-прежнему неизвестен. А в том, что виновник найден будет, они и не сомневались: зная, что здесь я.
— Почему? — с усилием разомкнув губы, впервые нарушил молчание наследник, тяжело подняв голову и устремив на Курта сумрачный усталый взгляд. — Еще Хельмут сказал, что вас было приказано не трогать. Со слов Брауна я понимаю так, что на это они и рассчитывали: на то, что именно вы сумеете вычислить Йегера. Что вы мне не сказали? Почему они так берегут вас, майстер Гессе?
— Не «они», — неохотно отозвался Курт. — «Он». Есть один человек, который вовсе не мечтает о том, чтобы я жил вечно, просто он жаждет убить меня собственноручно. Но пока, по его мнению, время для этого не пришло. Он выдумал себе какую-то битву между богами прошлого и людьми настоящего, и я, по его мнению, творение рук этих людей, воплощение будущего. Он, соответственно, защитник того самого прошлого, которое должно возвратиться…
— Каспар, — тихо, но уверенно предположил наследник, и Курт поморщился с едва заметным раздражением:
— Да. Боюсь, его измышления доставят мне лично, Конгрегации и Империи еще множество неприятностей. Я не намереваюсь ждать, пока он решит, что время настало, но, увы, на данный момент у нас слишком мало сведений и данных, чтобы отыскать его. Что бы ни варилось в его воспаленном рассудке, а хитрости и осторожности ему не занимать.
— Так стало быть, это он? Каспар стоит за всем этим?
— Каспар, — кивнул Курт. — И не только. Сам этот человек работает в связке с двумя другими. Один из них, имя ему Мельхиор, был покровителем кельнского архиепископа и герцога фон Аусхазена. Думаю, вы помните эту историю, Фридрих. Другой… О другом почти ничего не известно, лишь имя: Бальтазар. Кто он, откуда, чего хочет — неизвестно. А хочет каждый из наших противников своего, пусть сейчас они и состоят во временном союзе: Каспар жаждет разрушения христианского мира и воцарения старых богов, Мельхиор — служит силам… — Курт замялся, мельком скосившись на хмурого барона, и осторожно договорил: — которые древней и страшней всего, о чем вы могли слышать и читать, после пришествия которых, быть может, не останется мира вовсе никакого.
— Видимо, — повторив его взгляд, брошенный на фон Редера, уточнил наследник, — мне предстоит узнать еще множество из того, что я не знаю, майстер Гессе. И не только лишь из области воинской науки или тайной политики.
— Не сегодня, — мягко возразил Курт. — Сегодня у нас нет на это времени. Есть еще одно, что вам надо знать, Фридрих, и в связи с чем нам надлежит принять решение немедленно… Мои подозрения были верны: в среде придворных есть предатель. Кто-то очень близкий к вашему отцу.
— У меня больше нет сил изумляться или сокрушаться, заслышав такие новости, — тихо выговорил Фридрих и, помедлив, так же негромко спросил: — Кто?
— Этого он не знает. Ему лишь известно, что именно от этого человека была получена информация о вашем прибытии сюда, о том, когда, как и каким образом это будет сделано. И отсюда следует вопрос: что мы будем делать?
— Вы со мной советуетесь, майстер Гессе? — с нескрываемым удивлением уточнил наследник, и Курт кивнул:
— Да. Я хотел бы принять решение, соотносясь с вашим мнением, Фридрих. Вариантов два. Барон может составить для Императора отчет, в коем будет изложено все произошедшее и услышанное, и уже на месте, своими силами, ваш отец сам отыщет предателя или обратится за помощью к моему руководству. Или же вместе с этим отчетом в Карлштейн могу направиться я.
— Отец сейчас в Праге, — не сразу отозвался наследник, вновь уставясь на огонек светильника перед собою. — Вы ведь наверняка слышали о готовящемся турнире, майстер Гессе? Он проходит как раз в эти дни…
— …и Его Величество намеревался в нем участвовать, — не дав своему подопечному договорить, напряженно проронил фон Редер.
— Они задумали покушение на меня… — выговорил Фридрих медленно и распрямился вдруг, вцепившись в край столешницы и побледнев. — А если на турнире случится гибель отца — Империя останется без Императора и наследника разом! И никто ничего не заподозрит — ведь это турнир, несчастья случаются! Я хочу, чтобы вы ехали в Прагу, майстер Гессе — сегодня, сейчас, немедленно. Если мы опоздали, я хочу, чтобы там были вы, а если нет — расскажите все отцу и найдите того мерзавца, что продает нас. И я — еду с вами.
— Это плохая идея, — возразил фон Редер мрачно. — Вам лучше остаться здесь, Ваше Высочество. Если всё так, то даже утратив тайну своего расположения, этот лагерь по-прежнему безопасней многих других мест в силу своей неприступности. Если… если что-то случилось, вы — последняя надежда Империи.
— Боюсь, впервые вынужден согласиться с решением вашего охранителя, Фридрих, — кивнул Курт, когда наследник обратил к нему просящий взгляд. — Если потребуется ваше присутствие, Конгрегация
