- Она умерла в прошлом феврале, - ответил я, после чего выплюнул: - В день Святого Валентина.
- Она была очень красивой женщиной.
- Большинство людей стареют, - сказал я. – Она же с течением времени становилась лишь прекрасней. По крайней мере, для меня.
- Знаю.
- Тебе-то откуда знать? Ты ведь ее никогда не видел, никогда с ней не встречался.
- Знаю, потому что моя принцесса тоже с каждым пролетающим мигом становится всё восхитительнее. Когда ты по-настоящему любишь, принцесса становится всё прекраснее.
- Если она с Барзума, то способна оставаться молодой на протяжении тысячи лет, плюс-минус мелочь, - произнёс я, припоминая книгу.
- Может быть.
- Может быть? То есть ты в этом не уверен?
- Какая разница, если в моих глазах она остаётся молодой и прекрасной?
- Крайне глубокие мысли для парня, смысл жизни которого – рубить головы мечом.
- Мне ничего более не нужно, кроме жизни в мире и спокойствии, - откликнулся он, сидя в ближайшем к камину кресле. – Мне убивает каждый миг, проведённый в разлуке с моей возлюбленной Деей Торис.
- Я тебе завидую, - я грустно улыбнулся.
- А я полагал, что меня считают выжившим из ума, - заметил он, слегка поморщившись.
- Какое это имеет значение? Какая разница, существует ли твоя Дея Торис в действительности или это лишь плод больного воображения, – ты уверен в ее реальности и в том, что вы рано или поздно встретитесь. А вот моя Лайза мертва – я никогда больше ее не увижу.
Он не ответил – просто молча уставился на меня.
- Ты можешь быть безумным, как мартовский заяц, - продолжал я, устраиваясь на диванчике, - однако ты твёрдо убежден, что встретишься со своей принцессой Марса. Я готов лишиться последней крохи рассудка, только бы поверить – хотя бы на минуту, – что у меня есть шанс увидеть свою принцессу Земли.
- Я восхищаюсь вашим мужеством, - отозвался Джон.
- Мужеством? – повторил я, крайне удивившись.
- Если бы моя принцесса должна была умереть, у меня бы не было желания жить без нее ни единого дня, ни единого мгновения.
- Ничего общего с желанием жить.
- Тогда в чём дело?
В ответ я лишь пожал плечами.
- Инстинкт. Инерция. Не знаю. В течение прошлого года я уж точно не наслаждался жизнью.
- И это продолжается до сих пор.
- Возможно, это совсем даже не мужество, - сказал я. – Вполне может статься так, что это трусость.
- А может, на это есть какая-то причина.
- Причина? Не могу назвать ни одной.
- Тогда может быть, сама Судьба привела меня в ваш дом.
- Но ты не волшебным образом здесь материализовался, - возразил я. – Ты пришел сюда из того места, где оставил свою одежду.
- Да нет же, - он отрицательно помотал головой. – Я прогуливался по садам своего дворца рука об руку со своей принцессой, а спустя миг я уже стоял во дворе вашего дома, без доспехов и без оружия. Я попытался вернуться, но из-за метели не смог увидеть Барзум, а если он вне поля зрения, попасть туда просто невозможно.
- У тебя на всё есть готовый ответ, - устало сказал я. – Голову даю на отсечение, ты просто с ума сводишь тесты Роршаха.
- Вы знакомы со всеми своими соседями, - ответил Джон. – Вы видели меня когда-нибудь? Как вы считаете, далеко ли сможет уйти обнажённый человек в такую метель? Предупреждала ли вас полиция о сбежавшем из клиники сумасшедшем, который может объявиться в этих краях?
- Этой ночью даже полицейские из дому носу не кажут, а ты кажешься совершенно неопасным сумасшедшим, - ответил я.
- И у кого теперь готовый ответ на любой вопрос?
- Отлично. Ты – Джон Картер, Дея Торис ждет тебя где-то там наверху, Судьба привела тебя сюда, а завтра утром крайне взволнованный человек не станет искать своего потерявшегося брата или кузена.
- У вас есть мои книги, - сказал он. – Хотя бы какие-то из них. Я видел их на полке в вашем кабинете. Воспользуйтесь ими. Можете спросить у меня всё что угодно.
- И что это докажет?, Есть тысячи подростков, способных пересказать их наизусть.
- Тогда, полагаю, мы проведём эту ночь в молчании.
- Нет, - возразил я. – Вопросы я тебе задам, но ответов в книгах не будет.
- Замечательно.
- Хорошо, - я собрался с мыслями. – Как ты можешь так любить женщину, вылупившуюся из яйца?
- Как вы можете любить женщину, допустим, с ирландскими, польскими или бразильскими корнями? – прозвучал встречный вопрос. – Как вы можете любить женщину другой расы? Или другого вероисповедания? Я люблю свою принцессу именно такой, какая она есть, а не такой, какой она могла бы быть, - он на секунду замолчал. – Почему вы улыбаетесь?
- Я подумал, что в этом году урожай весьма рациональных сумасшедших.
Он в ответ сделал жест в сторону одной из фотографий Лайзы.
- Полагаю, у нее с вами не было ничего общего.
- Очень даже было. Всё. Кроме происхождения, религии и воспитания. Странно, не правда ли?
- Почему же? – удивился он. – Мне, допустим, никогда не приходило в голову, что странно любить марсианскую женщину.
- Думаю, если вы способны поверить, что на Марсе вообще есть люди и что они вылупляются из яиц, то полюбить одну из марсианок не так уж сложно.
- Почему вы считаете, что верить в лучший мир – это сумасшествие? В мир красоты и рыцарства, манер и благородства? И почему я не могу полюбить самую совершенную женщину этого мира? Не сумасшествие ли верить во что-то другое? Если вы повстречали свою принцессу, будет ли разумным рвать с ней всякую связь?
- Мы не о моей принцессе говорим, - перебил я его раздражённо.
- Мы говорим о любви.
- Множество людей вокруг любят друг друга. При этом никто из-за этого не отправился на Марс.
- А сейчас мы говорим о тех жертвах, которые совершаются ради любви, - он печально улыбнулся. – Например, вот он я, посреди ночи, в сорока миллионах миль от своей принцессы, рядом с человеком, полагающим, что психлечебница – самое подходящее для меня место.
- Тогда зачем ты вернулся с Марса? – поинтересовался я.
- Это происходит без моего участия, - он помолчал, предавшись воспоминаниям. – Когда это случилось впервые, я подумал, Господь Всемогущий решил проверить меня, как проверял Иова. Я провёл десять долгих лет здесь, прежде чем смог вернуться.
- И ты никогда не задумывался, действительно ли происходящее с тобой реально?
- Античные города, впадины на дне высохших океанов, великие битвы, злобные зеленокожие воины – может быть, я их выдумал. Но я никогда не смог бы выдумать любовь к моей прекрасной принцессе – любовь была со мной каждое мгновение, каждый мой день – звук ее голоса, прикосновения к коже, аромат локонов. Не мог я этого выдумать.
- Это должно быть хоть каким-то утешением во время ссылки, - попытался приободрить его я.
