проверить, но с другой - позволить и напарнику обезопасить помещение. Гарри некоторое время постоял в центре комнаты, с удивлением наблюдая за происходящим, затем вздохнул и подошел поближе к огню. Когда Ремус вышел из ванной, он увидел, что молодой человек сполз на ковер перед камином и потерянным взглядом следил за огнем.
Вслед за оборотнем и остальные по очереди сходили в ванную, готовясь ко сну. Наконец Сириус отправил Гарри переодеться в пижаму, которую трансфигурировал для него, и принять душ. Как только тот исчез в ванной комнате, трое мужчин неуверенно переглянулись.
- Он был очень тих весь вечер, - отметил Ремус, когда понял, что ни Сириус, ни Северус не собираются начать разговор. Хотя без сомнения, оба они волновались за состояние рассудка Гарри - и размышляли по поводу того, что было всего лишь две кровати.
- Ему многое пришлось пережить, - признал Сириус. Теперь они знали всю историю о битве, случившейся прошлой ночью.
- Еще восемь смертей, - пробормотал Северус.
Ни Люпин, ни Блек не стали комментировать его слова. Оба знали, что Гарри слишком сильно винил себя в происходящем.
- Этот план мне не нравится, - вздохнул Сириус. - Втравить Гарри…в такое… - Он изобразил рукой что- то неясное, но все поняли - он имел в виду предстоящее сражение.
- Его не отговорить, - ответил Ремус, вспомнив взгляд юноши, когда тот попросил их о помощи. Сириус и Северус кивками дали понять, что они тоже это осознают. Что-то глобально поменялось в Гарри, в его восприятии мира, и Люпин не знал, что принесет им это в будущем.
Они услышали, как открылась дверь ванной и, подняв головы, увидели входящего в комнату Гарри. На нем была пижама, которую сделал для него Сириус. Худой, босой, он выглядел в высшей степени юным, хотя глаза его, больше не спрятанные за стеклами очков, благодаря зелью Северуса, не были глазами ребенка.
Блек, не тратя времени даром, широко улыбнулся.
- Ты в порядке, Гарри? - спросил он.
Молодой человек кивнул. Лицо его было задумчивым. Он сделал осторожный шаг вперед, будто бы обдумывая каждое свое движение. Троица молча ждала - похоже, Поттер что-то задумал.
- Я хотел бы поблагодарить вас, - сказал он. Голос Гарри казался очень юным, будто бы вся вновь приобретенная уверенность покинула его.
- За что, Гарри? - удивленно спросил Сириус, быстро подойдя к мальчику и взяв его за руку. Тот благодарно улыбнулся. Ремус увидел, как рука его крепко сжала руку Сириуса, и сразу же вспомнил, как мало внимания получал этот молодой человек, пока рос у Дурслей. Возможно, такие знаки внимания значили для него куда больше, чем они думали. Люпин почувствовал благодарность Блэку - за то, что тот был способен на такое. Он сам, да и Северус тоже, были слишком сдержанными, а вот Сириус более чем подходил для этого.
- За то, что пришли за мной, - объяснил Гарри. - Что спасли меня.
От этих слов Сириус улыбнулся.
- Тебя, похоже, и спасать не требовалось, Гарри.
- Не сегодня, - просто сказал Поттер. - Завтра.
Улыбка сползла с лица Сириуса. Он опустил руку на плечо Поттера. В глазах троих мужчин явно читалось недоумение.
- Я не могу контролировать патронуса и передвигать камень в одно и то же время, - объяснил Гарри. - И поэтому все эти люди собирались назвать резню победой. Не уверен, что смог бы снова пройти через все это.
Ремус проглотил комок в горле. Теперь он понял, что Поттер говорил не о завтрашнем сражении, а о той ночи, когда захватил Глаз Одина из рук Волдеморта. В тот день мальчик спас Хогвартс - а, возможно, и весь Волшебный мир. Но тот шаг убил не только Пожирателей смерти, но и авроров. Волшебный мир посчитал это великой победой - но все, о чем мог думать Гарри, были те мужчины и женщины, что сложили головы на квиддичном поле.
Еще до их прибытия сегодня днем Поттер принял решение запечатать Колодец Отчаянья. Он сделал это, зная о том, что эти люди падут в битве с дементорами - против них у людей Асгейра не было защиты, а Гарри был бы занят камнем, и не мог бы их спасти.
Сириус крепко прижал к себе Поттера.
- Ты не один, Гарри, - сказал он ему. - Отбрось все эти мысли. Завтра мы победим. И все будет хорошо. - Разумеется, никто бы в здравом уме не стал бы давать подобные обещания, но Ремус и, очевидно, Северус не стали говорить ничего против, понимая, что Гарри нужно было услышать эти слова.
Юный гриффиндорец посмотрел в глаза крестному, будто бы пытаясь в них что-то прочесть.
- А ты? Ты сможешь сражаться против дементоров, Сириус? - спросил он, озвучивая вопрос, которым задавался и Ремус весь этот вечер. Никто не любил дементоров, но для бывшего узника Азкабана они означали еще больший ужас.
Блэк лишь мягко улыбнулся ему.
- Ты же не думаешь, в самом деле, что я подведу тебя, а? - подколол он его. Сердце Люпина болезненно сжалось, когда оборотень понял, что ответ Сириуса больше похож на попытку уйти от правды. Северус, сидевший на кровати в дальнем углу комнаты, сдвинулся с места. В его движениях читалась нервозность, как будто бы он понял, что ответ Сириуса вовсе не такой, каким должен быть.
Оборотень сомневался, понял ли это сам Гарри, потому как мальчик улыбнулся в ответ. Но, судя по следующей фразе, он решил, что тот понял куда больше, чем хотел показать.
- Знаешь, какое из своих воспоминаний я использую для патронуса? - спросил Поттер. На губах его застыла застенчивая улыбка.
Сириус покачал головой. На его красивом лице ясно читался интерес. Ремус задумался - однажды он сказал Гарри, что это должно быть очень сильное светлое чувство. Но никогда не просил Поттера детально все объяснять.
- Ту ночь, когда я впервые встретился с тобой, - просто сказал Гарри. - Когда ты сказал мне, что ты мой крестный, и предложил переехать к тебе жить.
Ремус заметил, как на другом конце комнаты, Северус отвернулся, услышав эти слова. Губы его крепко сжались от какого-то сильного чувства, эмоции, и внезапно Люпин поймал себя на том, что смотрит себе под ноги, не желая поднять голову и увидеть отражения эмоций на лицах Гарри и Сириуса. Он испытывал очень противоречивые чувства - был рад, что у Гарри было такое воспоминание, то, что он может разделить его с Сириусом, и что Блэк счастлив будет разделить его с ним; вину, за то, что в жизни мальчика было так мало любви и тепла, что он мог сотворить патронуса, подобного которому не видел мир, просто потому, что мужчина, с которым он был знаком менее часа, предложил ему остаться с ним.
Но, похоже, это было как раз то, что Сириусу требовалось услышать - потому, как Ремус явно услышал удовольствие в голосе, когда Блэк переспросил:
- И это то, что создает Рогалиса - королевского белого оленя?
Снова эта фраза! Люпин нахмурился, подумав, что, возможно, и Сириусу это о чем-то напомнило. Он взглянул на них обоих - они улыбались друг дружке, а глаза их смеялись.
- А ты расскажешь мне, какой у тебя патронус? - спросил его Гарри.
Но Блэк лишь только усмехнулся.
- Стоит тебе чуть-чуть подумать, и, верю, ты сам все поймешь.
И это - наконец-то! - стало подтверждением того, что Сириус может сотворить это заклинание. Может, он и не сказал этого открыто, но то, что он начал шутить с Гарри по поводу того, какую форму принимает патронус, означало только одно - что Блэк знал: у него есть патронус, и что его заклинание может принимать телесную форму. От этого признания Ремус почувствовал, будто бы груз упал с его плеч.
Если Гарри и понял все, он не показал виду, а просто улыбнулся и импульсивно обнял Сириуса.
- Спокойно ночи, крестный, - улыбнулся он, а затем взглянул в сторону Ремуса. - Спокойной ночи, Ремус. - И после этого быстро пересек комнату и забрался на кровать, на которой сидел Северус, определенно решив для всех четверых, кто, где будет спать этой ночью. То, что он не испытывал никаких видимых сложностей, чтобы забраться в ту же постель, которую Снейп, очевидно, забронировал для себя, было
