разговора, затягивается все сильнее. Внезапно шуточки Сириуса о монастырях приобрели для него новое значение - видимо, это было его способом намекнуть на вопрос, который он не мог обсуждать с ним прямо?
- Значит, с самого начала предполагалось, что в день своего семнадцатилетия я аннулирую этот брак? - произнес он сдавленным голосом, чувствуя комок в горле.
- Нет, - покачала головой Гермиона. - Не обязательно. Ты можешь, если захочешь. Ну, если раньше ты не совершишь ничего такого, что сделает аннулирование невозможным. В отличие от остальных, я подозреваю, что ты и не догадывался обо всем этом.
Конечно же, она была права - ему даже в голову не приходило интересоваться всем этим. Да и зачем, если единственной вещью в мире, к которой он стремился, была стабильность? А теперь оказалось, что даже его так называемая семья, больше не является чем-то незыблемым.
- Тело и сила, - произнес он, словно пытаясь прояснить, как эти две вещи могут предотвратить крушение.
Гермиона кивнула.
- «Тело» означает секс, - объяснила она. - Вот что делает брак завершенным. Помнишь те намеки, которые делал профессор Снейп в ночь вашего брака Министру, требующему подтверждения того, что ваш союз будет действителен, чтобы он не имел поводов сомневаться в этом?
Гарри обхватил ладонями пылающие щеки, прекрасно помня тот разговор. Тогда он понял все иносказания, но не представлял, почему они были так важны.
- А сила? - удивленно спросил он.
- Как правило, сила - то, что свойственно телу, - объяснила Гермиона. - Объединение силы может произойти непроизвольно, когда два волшебника занимаются сексом - если только они специально не сделают чего-либо для предотвращения этого. Вы обмениваетесь магической энергией, и в определенный момент начинаете ощущать волшебство другого человека. В некоторых парах к этому идут очень долго. Ты представляешь то чувство, которое приходит, когда, например, Дамблдор сердится или пользуется мощными заклинаниями? В такой момент все могут ощутить нечто сродни электричеству, пронизывающему воздух. Ты тоже иногда так делаешь, и все могут почувствовать это.
Гарри кивнул, понимая, о чем она сейчас говорит.
- Вот и слияние силы - в чем-то похоже, только происходит и ощущается на гораздо более высоком уровне, на котором вы можете взаимно влиять на волшебство друг друга. Как Молли и Артур - они могут использовать палочки друг друга так же легко, как свои собственные. Иногда это происходит даже без секса - я подозреваю, что Ремус и Сириус были способны объединять свою магию, даже будучи детьми. Большинство союзов не настолько сильны, чтобы колдовать в паре, но некоторым это удается.
Гарри вспомнил беседу с Асгейром и Элриком в Уинтерленде о сложностях совместного волшебства. Он подумал, что эта магическая связь, которую имеет в виду Гермиона, вероятно, недоступна подавляющему большинству обычных, средних волшебников и ведьм. А те, кто обладает ею, становятся элитой общества. И он с сожалением пришел к выводу, что в его случае это тоже верно.
Гарри тут же вспомнил о той главе в записях Слизерина, в которой речь шла об ощущении волшебства других людей. У него был похожий разговор с Северусом об ощущении магии Дамблдора, и он помнил странное выражение, мелькнувшее тогда в лице мужчины. И позже, в подземелье Слизерина он импульсивно сумел ощутить волшебную суть Сириуса и Ремуса. Он был в состоянии касаться магии обоих, поняв, что может даже влиять и изменять ее. Он просто не смел пробовать.
И теперь, глядя через стол на свою подругу, он мог ощутить ее волшебство - спокойное и сдержанное, но сильное, находящееся под контролем разума и логики. Благодаря объяснениям Салазара Слизерина он мог делать это с абсолютной легкостью. А теперь оказывается, что такое умение не свойственно большинству волшебников?
- Гермиона? - через силу выдавил он. - Я как бы могу... ощущать чужую магию.
Некоторое время Гермиона просто тихо и задумчиво смотрела на него.
- Думаю, об этом ты не должен рассказывать всем подряд, Гарри, - наконец произнесла она.
- Вероятно, это не...
- Ненормально? Нет, - покачала она головой. - Но с другой стороны, нормой это тоже не назовешь, и я думаю, что ты и сам это понимаешь, верно? Ты не похож на большинство из нас. Думаю, по способностям больше всего ты похож на Дамблдора - он, вероятно, может делать то же самое. Знаешь, меня всегда удивляло, как хорошо он умеет разбираться в людях.
Он неохотно кивнул. Ему открыли глаза на действительность в Уинтерленде, где он смог четко осознать свое место в Волшебном мире. Уровень его магической силы делал его положение совершенно особенным.
Гарри мельком взглянул на газету, лежащую на столе. Джинни была права: это было довольно страстное объятие. Он почувствовал себя глубоко несчастным.
- То есть, ты говоришь, что как только мне исполнится семнадцать... - он затих, не в силах закончить мысль.
Гермиона резко наклонилась к нему через стол и схватила за руку.
- Гарри, я не говорю, что ты должен аннулировать свой брак. Я имею в виду, что ты можешь, если захочешь. Ты был обречен на этот союз только из-за глупости Министра. И после своего совершеннолетия ты имеешь право выбрать в жизни то, чего хочешь сам.
- Но ведь его для меня выбрал Камень нареченных, - напомнил ей Гарри. Он отчаянно цеплялся за этот факт. Сейчас это было для него важнее всего на свете.
Легкая улыбка коснулась губ Гермионы.
- Знаю, Гарри, - согласилась она. - Я только говорю...
- То есть, если я захочу свободы, я смогу ее получить, - произнес Гарри. - А Северус? Что если свободы захочет он? Что если он захочет освободиться от меня, а я от него - нет? Или - наоборот? - О, черт, его осенило, что имел в виду Северус сегодня утром, говоря «пока я держу себя в руках»: то есть прежде, чем они сделают нечто такое, что не позволит в будущем аннулировать их брак, на что он, видимо, надеялся? Острая боль пронзила его сердце.
Гермиона крепко сжала его руку, отвлекая от тяжких мыслей, роящихся у него в голове.
- Речь о тебе, Гарри, не о нем. Я очень сомневаюсь, что он захочет аннулировать ваш союз. У него нет никаких причин желать этого.
Он хмуро взглянул на нее.
- Почему же?
Она только пожала плечами.
- Он был воспитан в Волшебном мире - он рос, ожидая, что его брак будет устроен. Вступая в этот союз, он понимал, что ты для него - наилучший выбор. И только будучи совершенно неспособным находиться рядом с тобой, он захочет прекратить этот брак. Но, могу поспорить, что в нем уже растет любовь к тебе.
- Откуда ты знаешь? - с неистово бьющимся сердцем спросил Гарри.
Ее пристальный взгляд смягчился, как будто она услышала нечто большее в его словах, чем простой вопрос.
- Ты не видел выражение его лица в тот день, когда ты был ранен одной из тех стрел в Хогсмиде, или того, как он сидел возле твоей постели до тех пор, пока тебе не стало лучше. А это было всего несколько месяцев назад, Гарри. И он был одним из тех, кто ринулся за тобой в Уинтерленд, вместе с Сириусом и Ремусом, которые любят тебя.
Внезапно Гарри вспомнил слова Северуса - «обязанность - была последним, о чем я думал, когда отправился за тобой в Уинтерленд» - и его сердце наполнилось необычайным теплом. Осознав истину с помощью Гермионы, Гарри почувствовал, как земля уходит у него из под ног, и отчаянно цеплялся в мыслях за эти слова. Семья, иметь которую он так стремился, дом, которого он так страстно желал - все это могло исчезнуть, как дым. Как исчезало все, что было ему дорого в его жизни.
- Я расстроила тебя своим разговором? - спросила Гермиона.
Он уставился на нее. Действительно ли он был расстроен? Нет, он был уверен в обратном. Было бы гораздо хуже, если бы через несколько месяцев Северус поразил бы его неприятной новостью. А может не
