Единственное, почему мы сейчас здесь - желание Гарри, чтобы мы помогли вам, несмотря на все то, что вы сделали ему. Надеюсь, теперь ты прекратишь разбрасываться обвинениями и оскорблениями и пойдешь наверх - собрать только самое необходимое, чтобы мы могли взять твоего жирного выродка и его гадкого папашу и доставить их в больницу.
Нижняя губа Петунии задрожала, но взгляд, все равно, был злым и вызывающим.
- Вы не имеете права так со мной разговаривать, - заявила она, хотя уже менее уверенно.
Сириус только улыбнулся.
- В настоящий момент твой единственный в мире друг - Гарри Поттер, - ответил он. - Но он сейчас не в том состоянии, чтобы защищать твою честь. Я вынужден спасать тебя ради него, но не обязан быть при этом милым и приветливым. И учитывая, что ты сумела вывести из себя оборотня до такой степени, что он поднял на тебя руку - на твоем месте я бы замолчал и отправился собирать вещи.
Петуния бросила тревожный взгляд на Ремуса, застывшего у камина. Чтобы успокоиться, он отошел в дальний угол комнаты. Глаза его недобро горели. Нервно сглотнув, женщина отправилась наверх, упаковывать имущество.
Блэк пересек комнату, как только хозяйка скрылась из вида, и обнял Люпина за талию, крепко прижав его к себе. Несколько мгновений тот был напряжен и безразличен, но потом вздохнул и расслабился, повернувшись к нему и зарываясь лицом в его густые волосы. Сириус вздрогнул, когда дыхание Ремуса коснулось кожи, так глубоко волк вдыхал его аромат.
- Ты в порядке? - тихо спросил он.
- Да, - заверил Ремус, нежно касаясь ладонью его щеки. Сириус не протестовал, когда любимый заставил его наклонить голову и поцеловал в губы. Не размыкая поцелуя, он улыбнулся и перехватил инициативу, находя особое удовольствие в том, что теперь мог делать это всякий раз, когда хотел.
Острая волна возбуждения пронзила его тело, когда объятия Ремуса стали более страстными, а поцелуи более настойчивыми. Поначалу Люпин был довольно застенчивым и робким любовником, но после той ночи, когда Блэк был призван в Стоунхендж - изменился. Друг стал более напористым и требовательным - будто постоянно нуждался в подтверждении своего права быть рядом с избранником. Сириус, у которого никогда раньше не было доминирующего любовника, осознал, что ему это начинает нравиться. Всякий раз, принимая в себя Ремуса, он чувствовал, как постепенно из души уходит Тьма. Это наполняло сердце покоем, о котором он даже не мечтал прежде.
Но сейчас для ласк было не время и не место, поэтому любимый нежно обнял его напоследок и разжал руки. Сириус лишь усмехнулся, отстранившись - улыбка друга была красноречивее всяких слов.
Ожидая возвращения Петунии, оба решили внимательно оглядеться. Блэк рассматривал фотографии на стене - все они изображали увальня, что лежал сейчас на полу. Сириус искал хоть что-то для Гарри - от него не ускользнуло, что у крестника было слишком мало личных вещей и воспоминаний. Но, сколько он не искал, не нашел ничего, что могло бы раньше принадлежать Поттеру. Его не было на семейных фотографиях, не было никаких вещей, связанных с ним. Его присутствие практически не ощущалось, словно Дурсли сделали все возможное, чтобы стереть даже малейший след пребывания мальчика в этом доме.
Ремус вышел в прихожую и остановился возле лестницы, открыв дверь в чулан. Сириус с любопытством присоединился к нему, и они вдвоем долго всматривались в темную, тесную комнатушку, где, как им было теперь известно, провел начало своей жизни Гарри. У стены все еще стояла собранная раскладушка, почти заваленная банками и бутылками с бытовой химией. Сириус заметил клочок бумаги, прикрепленный скотчем к нижней стороне одной из балок лестницы. Отлепив его, он узнал в детском рисунке человека верхом на летающем мотоцикле. Нечто, бегущее рядом, было похоже на волка или собаку.
Блэк с улыбкой показал находку Люпину, который, тоже улыбаясь, проследил пальцем линии карандаша и произнес:
- Ты думаешь, он помнил нас?
- Он точно что-то помнил. Гарри был всего год, когда его мир рухнул, но, видимо, слабая память о периоде перед жизнью с Дурслями, осталась.
- Я хотел... - Ремус вздохнул, и Сириус быстро взглянул на него, услышав сожаление в голосе. Увидев, насколько тот подавлен, он протянул руку и погладил его по пепельным волосам. Блэк знал, что любимый отчаянно желал получить опеку над малышом после гибели его родителей, но столкнулся с той же самой проблемой, что и Уизли в прошлом сентябре, когда стало известно, что министр Фадж желает усыновить Гарри. В Волшебном мире Мальчик-который-выжил был нарасхват. Ремус не имел уважаемого имени, денег и положения в обществе. Его запрос на опеку был бы и так отклонен. Но кроме этого, процедура принятия требовала соединения капель крови родителя и ребенка - а Ремус был проклят. В тот момент, когда его кровь коснулась бы документа, статус оборотня был бы раскрыт. А им не разрешалось усыновлять детей. Оставляя Гарри здесь, у Дурслей, Альбус, как мог, пытался защитить мальчика от Волшебного мира.
Но даже теперь, Ремус чувствовал свою вину за то, что не выяснил, как живется сыну друзей. Он рассказал Сириусу, что после смерти Джеймса и заключения Блэка в Азкабан, словно помешался. Столкнувшись с гибелью Поттеров, которых считал семьей, и с потерей избранника, Люпин блуждал, как в тумане, долгие годы, не в состоянии позаботиться о себе самом. И теперь, осознание, что мальчик жил все то время без любви и ласки, заставляло его ненавидеть свою слабость, лишившую возможности помочь близким.
- Ремус, - мягко прошептал Сириус, - отпусти это, любимый. Позволь прошлому уйти.
- Думаешь, это так легко? - под острым взглядом желтых глаз становилось неуютно.
- Нет, не думаю, - покачал головой Сириус. Он прекрасно знал, как трудно отпустить свое прошлое, неотступно следующее за тобой. Он вспоминал о своей вражде со Снейпом, длившейся столько лет: история, в которой тесно переплелись его собственная семья, любимый брат Регулус и недоразумение, о котором Северус, скорее всего, даже и не подозревал. Если бы он сумел отпустить это чуть раньше, сейчас многое было бы иным. Но он поздно это понял. - Это трудно и больно, но необходимо. Ты научил меня этому. Не казни себя. Гарри ни в чем тебя не обвиняет. Ты можешь видеть это всякий раз в его глазах, когда он смотрит на тебя. Он чувствует к тебе только любовь и благодарность за то, что ты есть в его жизни сейчас.
- Я и тебя оставил тоже, - напомнил ему Ремус.
Сириус только молча улыбнулся и покачал головой. Он прекрасно знал ответ - любимый, зная обо всех его промахах, тем не менее не прекращал верить в него, так преданно и чисто, что, вероятно, эта вера и давала силы выстоять, несмотря ни на что.
- Неправда. Разве когда-нибудь угасала твоя любовь ко мне?
Глаза Ремуса вспыхнули.
- Нет!
- Даже когда ты считал, что я предал тебя и Джеймса и убил всех тех людей?
- Я никогда не верил в это! - отчаянно воскликнул Ремус. И Сириус ни капли не сомневался, потому что он помнил лицо друга, когда того выгоняли из зала суда, а он протестующе кричал что-то в его защиту. Но тогда никто не собирался слушать какого-то оборотня, чей мир был разрушен.
- Знаю, - кивнул Блэк. - Ты никогда не оставлял меня. Наперекор всему миру.
- Я люблю тебя, - шепнул Ремус.
Сириус, шутливо подмигнув, изобразил очаровательнейшую улыбку и с пафосом произнес:
- Так что... смотри! В моих силах дать тебе то, в чем ты больше всего нуждаешься, и это - любовь. И пусть будет - что будет.
Ремус мягко улыбнулся в ответ.
- Напоминает одну из тех смешных романтических глупостей, которыми сыплют гриффиндорцы, - заметил он.
- Замечательный народ - эти гриффиндорцы, - усмехнулся Сириус.
Наверху громко хлопнула дверь, и мгновение спустя перед ними появилась Петуния, тащившая за собой огромный чемодан. Поскольку волшебники не собирались помогать ей, она с раздраженным видом прошествовала мимо.
- Ну, и где машина скорой помощи? - войдя вслед за ней в гостиную они услышали вопрос, заданный весьма требовательным тоном.
- Мы перемещаемся с помощью портключа, - объяснил Ремус, протягивая ей яркий разноцветный носок.
