гостиной, а сам отправился брать показания у Ральфа Енсона. Полицейский доктор сказал, что стреляли скорее всего из револьвера 32-го калибра и что пуля вошла в мозг. Найденная в коридоре гильза была 32-го калибра.
Минут через десять в гостиную вернулся Питер Пейнтер.
— Значит, ты уже начал избавляться от надоевших женщин?
— У меня револьвер 38-го калибра, — устало сказал Шейн. — В барабане не хватает двух патронов. Гильзы валяются на улице у входа. Нигде, за исключением этой комнаты, нет моих отпечатков. Мой вам совет: снимите отпечатки с задней двери и перил лестницы на улице и займитесь поисками настоящего убийцы.
Питер Пейнтер молча вышел в прихожую. Через минуту вернулся с довольным видом в гостиную и пригладил ногтем усики.
— На этот раз ты влип, Шейн. У тебя был роман с миссис Енсон, и ты убил ее, когда она захотела вернуться к мужу. Ральф Енсон все рассказал. Он подслушал, как она назначила тебе свидание сегодня вечером. Миссис Енсон поклялась ему, что это будет ваша последняя встреча. Ты не можешь доказать, что здесь прятался посторонний. Кроме тебя, никто не слышал, как с берега умчалась машина. Шейн, ты один был на месте преступления. Хочешь, расскажу, как все было? Ты, конечно же, догадался захватить второй револьвер, а револьвер 32-го калибра выбросил в океан. Завтра мы его найдем.
— Она боялась мужа, — повторил детектив. — Я ведь уже объяснил, зачем она звонила.
— Конечно, ты все нам красиво рассказал… Значит, ты обвиняешь мужа? — усмехнулся Пейнтер. — Но за две минуты до убийства он звонил с Пятой авеню, ты сам подтвердил это. Ты ведь разговаривал с ним по телефону и узнал его голос. Значит, ты и есть его алиби, — захихикал полицейский. — Ты был единственным человеком, кто мог обеспечить ему алиби. Если бы ты молчал…
— Подождите минуточку! — Майкл Шейн резко выпрямился и дернул себя за левое ухо. — Кто проверял отпечатки пальцев наверху?
— Кажется, Хеклмэн. А что?..
— Позови его! — рявкнул рыжий детектив.
Питер Пейнтер пожал плечами и крикнул:
— Хек, иди сюда!
— Вы проверяли телефон на втором этаже? — обратился Шейн к эксперту.
— Да. На нем отпечатки пальцев мистера и миссис Енсонов.
— А в каком порядке они расположены? — Шейн весь напрягся в ожидании ответа. — Кто последний пользовался телефоном?
— Мистер Енсон. Отпечатки миссис Енсон частично затерты его отпечатками.
— Так и я знал, — мрачно кивнул Майкл. — Приведи Енсона, Пейнтер, и я объясню, как он убил жену и использовал меня в качестве алиби.
— Ты что, с ума сошел? Даже если бы он звонил из соседнего дома, то у него все равно бы не было времени прибежать сюда и застрелить ее.
— Енсон не звонил из соседнего дома. Он звонил по параллельному телефону со второго этажа. Ральф Енсон уехал в половине восьмого, оставил машину в переулке и незаметно вернулся в дом. Вспомни, что я говорил. Миссис Енсон сказала, что звонит со второго этажа. Она разговаривала со мной и видела, как машина мужа спускается к шоссе. Но если он уехал, как тогда отпечатки его пальцев могли оказаться сверху? Енсон пробрался в дом, позвонил со второго этажа и создал себе алиби.
— Но это невозможно, — слабо запротестовал Пейнтер. — Нельзя звонить по параллельному телефону по своему же номеру.
— Этот фокус знает даже начинающий сыщик. Многие пользуются им, чтобы не бегать вверх-вниз по этажам. Конечно, телефонные компании стараются держать его в секрете, но шила в мешке не утаишь. Каждая компания имеет определенную комбинацию номеров, по которым можно звонить по параллельному телефону.
Рыжий детектив уверенно подошел к телефону, набрал какой-то номер и положил трубку. Через секунду телефон зазвонил. Он продолжал звонить, пока Пейнтер не снял трубку.
— Поднимитесь наверх и ответьте шефу, — велел Майкл Шейн Хеклмэну. — И не забудьте надеть наручники на Енсона.
Роберт Тернер
РОЖДЕСТВЕНСКИЕ ДАРЫ
Перевод с английского: Сергей Мануков
Рисунок: Юлия Гукова
Снега не было и в помине. Да и откуда ему было взяться, когда на улице стояла двадцатиградусная жара. Во многих дворах все еще зеленели кусты, шелестели листьями пальмы. Если на минуточку закрыть календарь, то можно было забыть и про то, что сегодня был сочельник, канун Рождества.
Что ни говорите, а Рождество — прекрасный праздник. Даже если вы живете во Флориде. Даже если вы в сочельник не с женой и ребенком, а на дежурстве. Я бы как-нибудь еще смирился с обычным дежурством, но нас в этот теплый вечер было четверо и мы собирались поймать беглого зэка и водворить его обратно. Или пристрелить его, что было более вероятно. Парня приговорили к пожизненному сроку. Так что он едва ли захочет возвращаться в тюрьму.
Рядом со мной в машине сидел Макки. Несколько месяцев назад он патрулировал улицы, а сейчас был уже детективом третьего класса. Совсем молодой парень с ясными глазами и розовыми щеками. Типичный американец. Из тех, кто очень серьезно относится к своей работе. В данном случае это было очень кстати. В профессии полицейского иначе и быть не должно.
Мы сидели в машине в четырех домах от дома, в котором жила миссис Боген с тремя детьми. На том же расстоянии, только с другой стороны, стояла машина с лейтенантом Мортеллом и детективом первого класса Трашером. За худобу Мортелла называли за глаза Спичкой. В уголках его рта навсегда застыли горькие складки. Глаза были под стать: в них днем с огнем не найти простых человеческих чувств. Он был в этот вечер главный. О Трашере могу сказать только одно: самый обычный парень и самый обычный полицейский. От остальных обычных копов он отличался разве что полнотой.
На другой стороне квартала, сзади от дома Богена, стояла еще одна машина из нашего участка. В ней сидели детективы первого класса Доди и Фишман. В их задачу входило перехватить Богена, если он улизнет от нас и даст деру через дворы.
Правда, я не очень верил, что у Доди и Фишмана в этот вечер будет работа.
— Знаете, сержант, — сказал Макки, — сдается мне, что у этого Богена не все дома.
— Ты пришел к такому выводу, потому что он ведет себя как нормальный человек? — усмехнулся я. — Потому что хочет повидать на Рождество жену и детишек?
— Но он же не может не понимать, что это очень рискованно и что мы обязательно устроим засаду. Если его поймают, жене и детям будет еще хуже, разве не так? Какого черта он не послал подарки по почте или с посыльным? Потом позвонил бы просто по телефону и всех-то дел!
— Ты ведь, кажется, не женат, Макки?
— Верно, не женат.
— И у тебя нет детей, правильно? Поэтому я не могу тебе ответить на этот вопрос.
— Но я все равно считаю его ненормальным, — упорствовал напарник.
Я промолчал, потому что размышлял над тем, как вычислить имя гаденыша, который позвонил в полицию и сказал, что Эрл Боген может явиться на Рождество домой. В списке моих моральных ценностей такой поступок стоял на одном из последних мест. Если я найду этого стукача, то ему мало не покажется. Я
