купленную в понедельник в городе, и три стакана.
Женщины сидели на диване. Не спросив, хочет ли кто-нибудь пить, я просто плеснул в стаканы виски. Марджери выпила виски, словно воду. Барбара принялась медленно пить маленькими глоточками. Я сел в кресло.
— Что случилось? — спросила жена, внимательно глядя на Марджери Кингстон.
— Я убежала.
— Убежала? — удивленно переспросила Барбара.
Марджери убрала волосы с глаз и посмотрела на нее.
— Не стоит притворяться, Барбара. Ты ведь слышала, что меня упрятали в клинику для умалишенных.
Барбара взглянула на меня, но я промолчал. Я помнил день, когда встретился в городе с Фредди Кингстоном. Фредди рассказал, что у Марджери сильное нервное расстройство и он отправляет ее в частный санаторий в Элкдейл. Этот разговор произошел почти три месяца назад. С тех пор я не видел Фредди и не знал никаких подробностей. Когда я встал, Марджери испуганно вскрикнула.
— В чем дело? — встревожился я.
— Не надо никому звонить, Боб, — попросила она.
— А Фредди? Нужно сообщить ему, что ты у нас, чтобы он не беспокоился.
— Только не Фредди. Никому ничего не говорите, особенно Фредди. Неужели вы ничего не понимаете?
— Может, объяснишь, в чем дело? — попросила жена.
— Хорошо, — Марджери Кингстон протянула стакан.
Я налил ей виски. Когда Марджери поднесла стакан к губам, я обратил внимание, что ногти на ее пальцах обгрызены. Она выпила виски и начала торопливо говорить, даже не поставив стакан.
— Понимаете, лучше ничего не рассказывать Фреду. Ведь это он послал меня в Элкдейл. Он наверняка знал, что это за место. Они с Моной Лестер рассчитывали избавиться от меня. У меня была уйма времени, чтобы во всем разобраться. Фред хотел освободиться от меня. Логично?
Я попытался поймать взгляд жены, но она смотрела не на меня, а на Марджери. Затем Барбара мягко сказала:
— Мы слышали, что у тебя был нервный срыв, дорогая.
— Верно, — кивнула Марджери. — Он надвигался давно и был неизбежен, но никто этого не знал. Сама виновата. Я была слишком гордой, чтобы все кому-нибудь рассказать.
— Ну а Фредди?
— Фредди было не до меня, у него была Мона Лестер. Они познакомились в прошлом году в студии и с тех пор живут вместе. Мона фотомодель. Когда я обо всем узнала, он лишь рассмеялся и потребовал развода. Я, конечно, отказалась. Все перепробовала — и спорила, и уговаривала, и соглашалась на любые его условия, но все напрасно. Он перестал ночевать дома. Затем как-то пришел и подробно описал, чем они занимаются с Моной. Вы не можете даже представить, что он говорил и как при этом смотрел на меня. О Моне, кроме меня, никто не знал. Вы ведь не знали? Фред слишком хитер. Он все продумал. Да, Фредди все продумал. Как-то он здорово рассердился и пригрозил, что если я не соглашусь на развод, он будет изводить меня до тех пор, пока я не сойду с ума. После этого он станет свободным человеком и сможет делать, что хочет, — Марджери замолчала, чтобы отдышаться.
— Ты уверена, что нужно об этом говорить? — осторожно поинтересовалась Барбара, закусив губу. — Тебе не стоит сейчас волноваться…
Марджери Кингстон издала звук, отдаленно напоминающий смех.
— Перестань разговаривать со мной, как врач с пациентом, — попросила ночная гостья. — Не смеши меня. Я нормальный человек, а не психопатка. Да, доктора называют больных именно так — «психопатами». Когда они разговаривают с родственниками, то говорят: «умственное расстройство». Со мной действительно случилась истерика, в школе прямо на уроке английского. Бог знает, что подумали обо мне ученики. Нервы не выдержали. Прибежал директор и начал меня успокаивать. Меня отправили домой, дали успокоительного. Потом приехал доктор и оставил таблетки. Фред стал заставлять меня принимать лекарства. Честное слово! Доктор велел принимать не более двух таблеток, а он заставил выпить целых шесть. Всю следующую неделю он так накачивал меня разными успокоительными, что, когда меня отвезли в суд, я была в таком состоянии, что подписала все бумаги. Проснулась я уже в маленькой частной клинике Корбеля.
Я не смотрел на Марджери. Я не мог смотреть на нее. Она продолжала свой рассказ, и с каждой секундой ее голос звучал все громче и громче.
— Это случилось три месяца назад. Я считала дни, часы, минуты. Больше там нечего делать. Фредди ни разу не проведал меня. Меня никто не навещал. Он договорился с Корбелем, чтобы ко мне никого не пускали. Я писала письма до тех пор, пока не поняла, что они остаются в клинике. До меня тоже ничего не доходило. Корбель просто не давал мне письма. Это у него такие методы лечения! Родственники больных платят ему огромные деньги за то, чтобы в Элкдейл никто не мог попасть и никто не мог выбраться. Фред, наверное, потратил целое состояние, чтобы запрятать меня туда, но для него, как и для остальных, игра стоила свеч.
— Для остальных? — переспросила Барбара.
— Для остальных родственников. Я имею в виду родственников остальных пациентов. Понимаете, большинство из них — очень богатые люди. У нас есть там и алкоголики, и наркоманы, но я бы не сказала, что они психи. По крайней мере, они были вполне нормальными людьми, когда их привезли в Элкдейл. Корбель делает все, чтобы свести их с ума. Он разрешает им пить, сколько угодно, принимать любые наркотики и называет все это терапией. Единственное, что ему нужно — как можно скорее убить своих пациентов. Наверное, за это ему выплачивают повышенный гонорар. Особенно жестоко Корбель обращается с пожилыми пациентами. Чем быстрее они умирают, тем быстрее родственники получают наследство и делятся с ним.
— Этот Корбель психиатр? — уточнил я.
— Он не психиатр, а убийца! — выкрикнула Марджери, резко наклонившись вперед. — Можете смеяться, но это правда. Я все слышала. Я не спала по ночам и слушала. Я знаю, что они с Лео забили старого мистера Шейнфарбера две недели назад в гидротерапевтической процедурной. Бедняга Шейнфарбер хотел только, чтобы его оставили в покое… После смерти старика все его деньги достались подлецу сыну с невесткой. Лео мне почти признался.
— А кто такой Лео? — спросила Барбара.
— Санитар. Их двое: Лео и Хьюг. Лео дежурит по ночам, он хуже Хьюга. Этот мерзавец с самого начала не давал мне прохода.
— Почему?
— Неужели непонятно? — Марджери еще раз издала странный звук, похожий на смех. — Он пристает ко всем женщинам. Однажды запер миссис Мэтьюз в изоляторе и два дня не выпускал. Она побоялась сопротивляться. Лео пригрозил уморить ее голодом, если она откажет ему.
— Ясно, — медленно произнес я.
— Ничего тебе не ясно, — Марджери гневно посмотрела на меня. — Вы думаете, что я все придумываю? Но это правда. Я могу все доказать. Я и убежала оттуда для того, чтобы обратиться в полицию. Только не в местную. По-моему, они тут все заодно. Корбель наверняка всех их купил. Иначе ему не удавалось бы выходить сухим из воды. Но в городе меня выслушают. Я заставлю их провести расследование. Больше мне ничего не нужно, Боб. Честное слово! Я даже не хочу, чтобы Корбель понес наказание. Желание отомстить осталось в прошлом. Я лишь хочу помочь беднягам, которые гниют и умирают…
— Хочешь еще выпить? — прервал я. Мне вовсе не хотелось, чтобы она напилась, но необходимо было хоть как-то ее остановить.
— Нет, благодарю. Сейчас со мной все в порядке. Просто от бега…
— Тебе нужно отдохнуть, — кивнула Барбара. — Нужно хорошенько выспаться, а завтра решим, что делать…
— Нечего тут решать, — покачала головой Марджери Кингстон. — Я уже все решила. Я хочу, чтобы вы
