через мост наверх к Фолли. Следы были глубокие и располагались рядом друг с другом, как будто владелец калош нес тяжелую ношу.
— Какая жалость, — сухо проговорил суперинтендант полиции графства, — что мы не можем найти этого Мозеса. Поттс его не видел и тем более не посылал к вам играть в шахматы. Никто в деревне не видел машины, ни сломанной, ни целой. Похоже, этот ваш мистер Мозес — престранный тип… Это случайно не его стакан, сэр?.. О, он совсем не пил? Интересно… Вы играли в этой комнате? Вы не слышали шаги мистера Крича в саду?
— Окна были закрыты, — пожал плечами Эдвин. — К тому же Крич всегда проходил через калитку и шел по лужайке.
— Гм… — скептически хмыкнул полицейский. — Итак, он или кто-то другой поднялся на веранду и унес ваши галоши, а вы с таинственным мистером Мозесом так увлеклись шахматами, что ничего не видели и не слышали.
— А как с отпечатками пальцев на шахматных фигурах? — проговорил главный констебль графства.
— На правой руке у него была перчатка, — тяжело вздохнул Меллилоу, — а левой рукой он, по-моему, вообще не пользовался.
— Так, две большие фигуры с крестами наверху и две другие с острыми зубцами, — начал расставлять фигуры суперинтендант, перевернув коробку. — Вот четыре фигурки с щелями в головах, четыре лошади. Две черные фигуры — как вы их называете? Туры, да? Белая тура одна. А где вторая?
— Они обе должны лежать в коробке, — растерянно пожал плечами Эдвин. — Мозес во второй партии заматовал меня двумя белыми ладьями.
Суперинтендант достал из кармана белую ладью, которая лежала рядом с трупом в Фолли.
— Должно быть, Мозес незаметно сунул ее в карман, — предположил Меллилоу. — После партии он сложил шахматы в коробку.
— Но он же не мог отнести ее в Фолли, — возразил полицейский. — Он не мог совершить убийство, потому что был с вами.
— Может, вы сами отнесли ее в Страйдинг-Фолли и обронили? — предположил констебль.
— Мистер Меллилоу утверждает, что видел, как Мозес спрятал ее в коробку, — покачал головой суперинтендант.
Эдвин Меллилоу сидел, обхватив руками голову. По его лбу струился холодный пот.
— Скажите, мистер Меллилоу, — поинтересовался молчавший до этого времени друг суперинтенданта, элегантный мужчина, которого звали Уимзи, — что заставило вас вчера ночью отправиться в Страйдинг-Фолли?
— Хотел подышать свежим воз… — Меллилоу нерешительно замолчал, потом выдавил: — Это все сон.
— Что вам приснилось? — как ни в чем не бывало спросил Уимзи. — Шахматы?
— Две ладьи и дохлая черная ворона, — уныло кивнул Эдвин и рассказал все с самого начала, не побоявшись даже признаться в своей неприязни к Кричу и проекту строительства гидростанции.
— Вам чертовски повезло со сном, — улыбнулся Уимзи. — Понятно, почему они выбрали вас. Все ясно, как день! Если бы не было сна и убийца сумел вернуть галоши и если бы кто-то утром нашел труп Крича с ладьей и следами ваших галош, вам был бы мат в один ход… Суперинтендант, ищите двух людей. Один, вероятно, работает у Крича и знает, что тот каждую среду ходил к Меллилоу играть в шахматы, пользуясь калиткой. Знал он и то, что у вас и Крича совершенно одинаковые шахматы. Поэтому в башне и оказалась белая ладья. Второй — чужак. Скорее всего, это тот самый человек, которого ждал Крич. Первый, назовем его «слуга», подстерег Крича у калитки и задушил, затем забрал с веранды галоши и отнес труп в Фолли. Второй, переодевшись и загримировавшись, пришел сюда, чтобы отвлечь вас шахматами и создать алиби, в которое никто не поверит. Первый преступник — коренастый мужчина с сильными руками и крепкой спиной, у него ваш размер обуви. Второй — высокий парень, чисто выбрит и отличный шахматист. Найдите среди врагов мистера Крича похожих людей и поинтересуйтесь, где они были вчера вечером между 8 и 10.30.
— Но почему убийца не вернул галоши? — спросил главный констебль.
— Совершенно верно! — согласился Уимзи. — Здесь-то он и допустил ошибку. Думаю, он ждал в башне, когда в коттедже погаснет свет. Наверное, ему не хотелось подниматься на веранду, пока мистер Меллилоу бодрствует.
— Вы хотите сказать, что он все время прятался в Фолли и следил за мной, пока я взбирался по лестнице? — широко раскрыл глаза Эдвин.
— Не исключено, — кивнул Уимзи. — Но скорее всего, увидев, как вы взбираетесь на холм, он запаниковал и убежал.
— Допустим, вы правы, — пожал плечами суперинтендант. — Но где доказательства?
— Да везде. Вспомните следы. Одна цепочка следов, оставленных галошами, ведет в направлении Страйдинг-Фолли. Это глубокие и короткие следы. Они сделаны человеком, который нес тяжелый груз. Другая цепочка оставлена мистером Меллилоу в туфлях. Третьи следы принадлежат тоже ему. Он сделал их во время быстрого возвращения в коттедж. Вы обратили внимание, что к башне ведут две цепочки следов, а от башни — только одна? Куда, скажите мне, делся человек, который отнес в башню тяжелый груз и не вернулся?
— Но предположим, что мистер Меллилоу сам сделал вторую цепочку следов, чтобы сбить нас с толку, — продолжал упорствовать полицейский.
— У него не было для этого времени, — терпеливо объяснил Уимзи. — Следы туфель в обоих направлениях были сделаны уже после того, как пронесли тело. До ближайшего соседнего моста три мили. Речка около метра глубиной, так что ее можно перейти только по мосту. Но в 10.30 мистер Меллилоу звонил в полицию из гостиницы на этом берегу. Он мог бы успеть сделать все свои черные дела только с помощью крыльев, суперинтендант. Именно тот факт, что по мосту прошли три, а не четыре раза, говорит о его невиновности.
— Мост, — глубоко вздохнул Эдвин Меллилоу. — Я помню, что во сне с ним было связано что-то очень важное. Я чувствовал, что буду в безопасности только тогда, когда доберусь до моста…
Оливия Дарнелл
ИМПРОВИЗАЦИЯ
Перевод с английского: Сергей Мануков
Энн Картер знала, что подслушивать нехорошо, но слова «и мы, наконец, избавимся от этой дуры», звучали настолько интригующе, что она не положила телефонную трубку, а затаила дыхание и плотнее прижала ее к уху. Вскоре шелковая блузка Энн прилипла к телу, став мокрой от пота, который с полным основанием можно было назвать холодным. Она мысленно возблагодарила небеса за рассеянность, из-за которой вернулась домой за кошельком и совершенно случайно подключилась к разговору, в котором обсуждались окончательные детали ее убийства. Беседа длилась так долго, что Энн, устав стоять, опустилась в кресло и тут же подскочила. Зазвонил ее мобильник. Секундное колебание — остаться сидеть, надеясь, что звонка не услышали, или спрятаться — разрешилось при звуке шагов на лестнице. Энн бросила мобильник в кресло и юркнула в гардеробную. В щель между платьями она увидела, как в спальню вошел ее муж, взял мобильник, зло усмехнулся, заглянул под кровать, отдернул шторы у окна, постоял несколько секунд, прислушиваясь, и вернулся в кабинет. До Энн донеслось, как он сказал: «Ничего страшного. Это мобильник, который, как всегда, забыла моя дорогая супруга». Снова поднять трубку Энн не решилась. Впрочем, и услышанного ранее было вполне достаточно, чтобы оценить изящество и
