— Кто вы такие?
— Группа единомышленников. Вы нам подходите.
— Слишком много таинственности. Я не хочу вступать в масоны.
— Мы не масоны, мистер Дриффилд.
— Приглашение налагает на меня какие-нибудь обязательства?
— Вы хотите сказать: пытаемся ли мы что-нибудь продавать? Нет.
— Мне придется выступать с речью? — продолжал допытываться Дункан.
— У нас нет речей. Мы постараемся сделать так, чтобы вам понравилось. Проезд обеспечивает клуб.
— Как вас зовут?
— Дэвид Хопкинс. Надеюсь, вы согласитесь.
Почему бы и нет, подумал Дункан.
— Хорошо, мистер Хопкинс.
— Превосходно. Уверен, что если я попрошу вас быть готовым к половине седьмого, то вы, как известный перфекционист, будете готовы минута в минуту. Форма одежды — фрак и черный галстук. Я за вами заеду. В это время дня поездка, боюсь, займет около часа. Кстати, хотя я доктор Хопкинс, зовите меня Дэвидом.
После разговора Дункан нашел в медицинском разделе телефонного справочника трех Дэвидов Хопкинсов, позвонил всем троим, но того, с кем только что разговаривал, не нашел…
Ровно в половину седьмого в последнюю пятницу января в дверь Дункана Дриффилда позвонил доктор Дэвид Хопкинс, стройный смуглый мужчина лет сорока, среднего роста.
— Может, захватить бутылку виски? — поинтересовался Дункан.
— Нет, вы гость, Дункан.
У Дриффилда поднялось настроение. Дэвид ему понравился, вечер обещал быть интересным.
Внизу их ждал огромный черный «даймлер» с шофером. Хопкинс закрыл на окнах шторы, а от водителя их отделяла перегородка.
— Это в ваших интересах, — сказал доктор. — Мы просим наших гостей соблюдать тайну клуба. Если вы не будете знать, где мы собираемся, то вам будет легче это сделать.
— Ясно, — кивнул Дункан. — Ну а теперь, когда мы одни и я согласился на ужин, расскажите о клубе.
— Мы такого же склада люди, что и вы.
— Перфекционисты?
— Это одно из наших качеств, — улыбнулся Дэвид.
— Не пойму, почему меня пригласили. Я знаю кого-нибудь из членов клуба?
— Сомневаюсь.
— Тогда как…
— Ваше самое большое достижение.
Дункан задумался, о каком достижении идет речь. Сейчас он был на пенсии. Он не достиг особых успехов на госслужбе, немного пел в местном хоре, однажды взял первый приз в конкурсе цветоводов, но уже давно не выращивал цветы. Он не мог вспомнить ничего такого, что могло бы заинтересовать клуб перфекционистов.
— А сколько в нем членов?
— Меньше, чем мы хотели бы. Нашим критериям трудно угодить.
— И все же, сколько вас?
— Сейчас пятеро. Наш клуб очень маленький и эксклюзивный.
— Никак не могу понять, почему меня пригласили, — не смог скрыть удивления Дункан.
— Скоро поймете.
Ровно через час машина остановилась, и шофер открыл дверцу. Выходя из салона, Дункан огляделся по сторонам. Несмотря на темноту, он был уверен, что они находятся в Лондоне, но улицу не узнал.
— Поднимайтесь по ступенькам, — сказал Дэвид Хопкинс. — Дверь открыта.
Они вошли в холл с зеркалами, ярко освещенный хрустальной люстрой. После полутемного салона «даймлера» Дункан растерянно замигал. Дэвид передал его пальто лакею и открыл дверь.
— Джентльмены, — объявил он, — позвольте представить нашего гостя, мистера Дункана Дриффилда.
Двое мужчин в маленькой гостиной были старше его, двум другим было лет по сорок. На одном из молодых была юбка шотландского горца.
Седой старик подошел к Дункану с протянутой костлявой рукой.
— Джо Фрэнк, — представился он. — Я президент, но только благодаря процессу отсева кандидатов.
Эти слова, смысл которых Дриффилд не понял, вызвала улыбки на лицах присутствующих.
— Я хотел вступить в клуб в 1934 году, когда мне было только 19, но полным членом стал лишь после войны.
Дэвид, стоявший рядом с Дунканом, что-то негромко сказал о теле в чемодане на железнодорожном вокзале Брайтона.
— Этот крепкий мужчина справа от меня, — сказал Джо Фрэнк, — Уолли Уинтроп, который первым из частных лиц придумал получать прибыль из рицина. Сейчас он владеет одной из самых крупных в Европе сетей супермаркетов.
— Вы сказали «рис»? — переспросил Дункан.
— Нет, рицин, яд растительного происхождения.
Уолли Уинтроп с улыбкой пожал руку гостю.
— Как-нибудь расскажу об этом, — пообещал он, увидев, что Дункан не понял, какая связь между ядом и супермаркетами.
Джо Фрэнк показал на мужчину в юбке.
— Алекс Макфи, самый молодой член клуба и самый энергичный. Семеро, Алекс, я не ошибаюсь?
— Пока семеро, — кивнул Макфи, и это вызвало новый взрыв веселья.
— Его скин-ду не раз верно служил клубу, — добавил президент клуба.
Дункан плохо знал гэльский язык, но слышал, что скин-ду — это кинжал, который горцы носили за подвязками гольфов. Он решил, что члены клуба использовали его в каких-то ритуалах.
— А теперь я хочу познакомить вас с Майклом Питтом-Страттерсом. Он преподает нашим доблестным десантникам единоборства, так что будьте осторожны, когда будете жать ему руку.
— С нашим доктором Дэвидом Хопкинсом вы уже знакомы, — продолжил Джо Фрэнк. — Дэвид знает об аллергиях больше всех на свете.
— Такое разнообразие талантов, — растерялся Дункан Дриффилд. — Не понимаю, что вас объединяет.
— Каждый из нас совершил безупречное убийство, — объяснил Джо Фрэнк с таким видом, будто говорил о погоде.
На этот раз никто не улыбнулся. Но самым тревожным было то, что никто не стал ничего отрицать.
— К столу, джентльмены? — предложил Фрэнк.
За круглым столом, стоящим в соседней комнате, Дункан попытался осмыслить удивительное признание. Неужели он согласился отужинать с шайкой убийц? Но почему они решили раскрыть ему свой секрет? Если он пойдет в полицию, то они перестанут быть безупречными убийцами. Наверное, об этом лучше помалкивать, пока он сидит между специалистом по единоборствам и шотландцем, у которого в носке спрятан скин-ду.
Появился седой официант с кувшином кларета.
— Венгр, — сообщил Джо Фрэнк, — ни слова не понимает по-английски. Джентльмены, хочу предложить тост за Томаса де Квинси, автора блестящего эссе под названием «Убийство как одно из изящных искусств», в котором он назвал нераскрытое убийство сэра Эдмунда Годфри самым великим преступлением.
