метро. Если не здесь проводить митинг, то где же? Да, вы, наверное, не знаете. Это же районные выборы, они по закону считаются состоявшимися, если на них придет хотя бы один избиратель и отдаст голос за одного из кандидатов. Так что все эти бабушки с дедушками для нас – драгоценный резерв.
– Вы меня убедили, – рассмеялся Билон. – Ну что, подойдем поближе?
– Конечно, за тем и пришли. К тому же, сейчас уже начинают.
Популярная песенка прервалась на полуслове. На трибуне появился плотный мужчина лет сорока пяти с невыразительным и малоподвижным лицом. Агитаторы с листовками бешено зааплодировали, раздалось несколько приветственных криков. Над толпой взмыли два плаката с приветственными надписями: 'Дуган Хави – наш префект' и 'Хави – это порядок'.
– Я приветствую всех вас! Спасибо, что пришли! – мужчина на трибуне воздел руки жестом проповедника, правда, без присущих настоящему проповеднику экспрессии и искренности. – Мое имя Дуган Хави. Я занимаюсь оптовой торговлей продуктами питания, поэтому ваше процветание – это мое процветание! Голосуйте за меня, и я принесу вам это процветание и, особенно, порядок, в котором так нуждается наша страна в это непростое и тяжелое время! Власть в наши дни должна принадлежать энергичным и решительным людям, а не пресыщенным пенсионерам и не разжиревшим и обленившимся чиновникам…
Билон слушал, чувствуя, как в нем нарастает недоумение.
– Послушайте, – наконец, прошептал он Ренсеру Элаво. – Это, конечно, здорово, порядок в государстве, борьба с безработицей и все такое прочее. Но к чему это здесь? Ведь этот ваш кандидат баллотируется не в парламент и не в президенты, а всего лишь на пост районного префекта.
Элаво пожал плечами.
– Не знаю. Так говорят все. Народу это нравится. Да и что еще можно сказать в предвыборной речи? Все равно, решаться все будет не болтовней, а тем, как мы сможем оказать ему поддержку. Эти выступления – только возможность показаться, не более того, а основная работа пойдет в частных беседах, семьях, рабочих коллективах наших дружинников. Мы ведем переговоры со многими предприятиями в районе, чтобы они создали прямо у себя избирательные участки или разрешили сотрудникам отлучиться, чтобы проголосовать. Вы же знаете, выборы состоятся в самый обычный рабочий день.
Билон послушал еще. Первоначальный запал Дугана Хави уже прошел, голос его все больше принимал скрипучую неприятную интонацию, и зажигательные призывы к наведению порядка и борьбе против преступности стали восприниматься как нудная лекция на давно известную тему.
– А вы уверены, что подобрали наилучшего кандидата? – снова поделился он своими сомнениями с Элаво. – Я уже молчу, что он не умеет говорить, в конце концов, не всем же быть ораторами. Но он пытается делать из себя политика, будучи совершенно не подходящим к этой роли. По-моему, префект – это должность, скорее, управленца, чем политического деятеля, и для него было бы лучше говорить о чем-то конкретном. Неужели он этого не понимает? Откуда вы его вообще взяли? И почему – его?
– Не знаю, – Элаво выглядел немного смущенным. – Этим занимался Дон… то есть, Майдер Донацилла, помните его? Когда старый префект ушел с должности, Харт… Хартен Ринше сказал как-то, что неплохо было бы нам выдвинуть собственного кандидата. Вот Дон и нашел кого-то из своих знакомых. Я его рекомендациям доверяю. Да и в конце концов, не так уж и важно, кто он. Главное, чтобы он нам помогал, когда станет префектом. Будь у нас такая поддержка, вы знаете, что бы мы могли сделать?! Это уже не торговцев травкой гонять или всяких мелких воришек прищучивать. Мы бы тут всю жизнь попробовали бы наладить по-человечески!… А хотите, сами у него спросите? После выступления. Я устрою…
– Хочу, – сказал Билон. – Устройте.
Выступление кандидата тем временем подошло к концу. Дуган Хави спустился с трибуны и пошел в толпу, пожимая руки зрителям. За ним в кильватер двигались несколько человек, которые раздавали большие пакеты с его портретом и броской надписью 'Хави – это порядок'.
Билон и Элаво стояли несколько в стороне, и Дуган Хави подошел к ним чуть ли не в последнюю очередь.
– Большое спасибо за то, что вы пришли, – заученно и поэтому неискренне улыбаясь, сказал он, пожимая руку Билону.
– Э-э-э… господин Хави, – пришел Билону на помощь Ренсер Элаво. – Это наш человек. Журналист из 'Курьера'.
– Журналист? – подозрительно переспросил Хави. – Мы не договаривались о журналисте. А о чем вы будете писать?
– Очевидно, о выборах, – сухо сказал Билон.
Хави ему не понравился. Он вспомнил, что с такой же подозрительной интонацией говорил с ним начальник городской пожарной охраны два года назад, когда он собрался взять у него интервью по какому- то пустяковому вопросу. Через месяц этого начальника сняли с должности за растрату.
– Боюсь, у меня нет времени для разговора с вами, – тем временем заявил Хави. – Я тороплюсь.
– Вы хотите, чтобы я так и написал, что вы отказались ответить на пару вопросов? – вкрадчиво спросил Билон.
Этот прием срабатывал почти всегда. Сработал и сейчас.
– Хорошо, – нехотя согласился Хави. – Если пару вопросов, я готов. Только, если можно, недолго.
Билон уже доставал блокнот. Жаль, что он так и не успел обзавестись дорогим компактным диктофоном, а свой магнитофон величиной с хороший том энциклопедии он сегодня не взял.
– Господин Хави, – сказал он, поспешно строча в блокноте. – Что вы хотите сделать для жителей района в случае своего избрания префектом?
Было видно, что этот вопрос заставил господина Хави глубоко задуматься.
– Префект – это должность государственная, – важно сообщил он. – И моя задача – это навести порядок.
– А что вы вкладываете в это понятие? – немедленно спросил Билон. – Уточните, пожалуйста, для наших читателей.
– Порядок – это порядок, – доходчиво разъяснил Хави. – Чтобы преступности вокруг не было. И люди чтоб порядок знали, не делали, что не положено. Чтобы чиновники над честными бизнесменами не измывались. Все эти постоянные проверки, ревизии, поборы просто губят любое дело в стране. Наша задача – поднять деловых людей на ту высоту, которую они заслуживают. Оградить их от мздоимцев и жадной бюрократии. Прекратить порочную практику, когда всю выгоду получают фирмы, напрямую связанные с властью. Мы можем даже назвать эти фирмы в нашем районе! Но когда мы придем к власти, их развеселой жизни наступит быстрый конец!…
Дуган Хави воодушевился. Все его косноязычие куда-то мигом исчезло. Было видно, что эта тема задевает его за живое.
– Прошу прощения, – Майдер Билон остановил поток его красноречия. – А здесь нет противоречия в том, что вы, кандидат в префекты, сами, как я слышал, занимаетесь бизнесом?
– Честному бизнесмену бояться нечего, – немного невпопад ответил Хави и замолчал, всем своим видом показывая, что ужасно торопится.
Билон понял, что на эту тему он больше не скажет ни слова.
– Последний вопрос. А что, так сказать, подвигло вас на то, чтобы выставить свою кандидатуру на пост префекта? Насколько я знаю, в этом сыграл определенную роль известный нам Майдер Донацилла?
– Э-э-э… – Билон с удивлением понял, что этот невинный вопрос представляет для кандидата в префекты чуть ли не наибольшую сложность. – Э-э-э… Меня… э-э-э… попросили… зная все мои достоинства… И вообще, я извиняюсь, я спешу.
Дуган Хави еще раз пожал руку Билону и словно испарился. Надо сказать, сделал он это очень ловко. У Билона не было практически никакого шанса задержать его новым вопросом.
– Странно… Не понимаю, что на него нашло, – Ренсер Элаво выглядел очень разочарованным. – Извините, я не думал, что все так повернется.
– Да ничего страшного. – Билону нравился бывший полицейский, и ему не хотелось его смущать. – Я вижу, митинг еще не закончился. Тут еще кто-то будет выступать?
– Да. Еще один кандидат.
– Их всего двое?
