загнанный и разочарованный. – Прочтите, пожалуйста, протокол… А теперь напишите: 'С моих слов записано верно' здесь… и здесь, затем дата и подпись… Очень хорошо. Вы можете быть свободны, господин Билон. Если надо, мы вас найдем. До свидания.
Уже выйдя из полицейского участка, Билон с раздражением вспомнил, что оставил автомобиль на стоянке у больницы. Город Вильтуран был невелик, но пока Билон, опрашивая прохожих, добрался до цели, уже совсем стемнело. Что же, зима на носу, послезавтра – тридцать пятое число, последний день последнего осеннего месяца.
В последний момент Билон решил заглянуть в больницу, поинтересоваться состоянием пациента. Неожиданно для себя он почувствовал некую ответственность за его судьбу.
– Все нормально, – успокоил его дежурный. – Состояние тяжелое, но не опасное. Сейчас спит. Тут к нему уже друзья приехали.
– Да?
Билон обернулся, почувствовав на себе чей-то взгляд. Наискось через холл к нему шел высокий, но какой-то хрупкий мужчина лет сорока пяти с острым, хотя и достаточно привлекательным лицом и редкими светло-рыжими волосами.
– Добрый вечер, – поздоровался он. – Вы Майдер Билон, журналист из 'Курьера', верно? Я благодарю вас, вы спасли жизнь нашего товарища. Да, прошу прощения, меня зовут Райнен Фремер. Я – депутат парламента от дистрикта Ойдевиз, член Движения за Демократию.
– Очень приятно, – вежливо сказал Билон. – Хотя, честно говоря, я не совершил ничего выдающегося. Любой на моем месте сделал бы то же самое.
– И все же, именно вы оказались в нужное время в нужном месте, – устало улыбнулся Фремер. – Профессиональное качество хорошего журналиста. Кстати, хочу сказать, Лайн – ваш коллега.
– Извините, кто?
– Лайн Ринко. Тот, кто обязан вам спасением. Он работает в нашей газете 'Утренняя Звезда'.
– Да? А представился вашим помощником.
– Он и в самом деле числится моим помощником, – кивнул Фремер. – Знаете, в наше время лишняя корочка журналисту не помешает. Особенно в нашей газете. Вам приходилось ее читать?
– Нет, – покачал головой Билон. – У меня даже на свою собственную порой не хватает времени.
– Жаль. Тогда бы вы поняли лучше. Мне говорили, вы едете в Зейгалап? Разрешите догадаться, с какой целью? Вам поручили освещать процесс Джойвара?
– Да, – сухо подтвердил Билон.
– Лайн тоже ехал освещать этот процесс. Но ему не дали доехать. А аккредитовать второго журналиста мы уже, вероятно, не успеем.
– Не самая честная игра.
– Да. Против нас готовится что-то нехорошее. Движение обвиняют в поддержке терроризма, заявляют, будто мы готовимся захватить власть, но при этом не дают нам сказать и слова в свою защиту. Нас словно отрезали от всех основных газет и телеканалов. Подсудимый отказался от наших адвокатов, а назначенный ему защитник не вызывает доверия. Все наши свидетели отклоняются, а выступать на суде от имени Движения будет профессор Дуйнуфар. Он очень честный и добрый человек, но, увы, слишком наивный.
– То есть, он будет говорить на суде не то что нужно, а то, что есть на самом деле?
– Я вижу, вы уже составили свое мнение? – печально спросил Фремер.
– Представьте себе, нет, – резко ответил Билон. – Я почти ничего не знаю об этом процессе и, признаться, не хочу знать. Мне хочется составить собственное, непредвзятое мнение, основываясь на том, что я услышу в зале суда.
– А если то, что вы услышите, будет различаться с установками вашей редакции?
– Послушайте, – сказал Билон, уже основательно разозлясь. – Почему все вы, услышав, где я работаю, немедленно начинаете видеть во мне врага?! Да, в любой газете есть люди, которые пишут заказные статьи, отражая мнение ее хозяев. Скажете, в вашей 'Утренней Звезде' нет таких? Но почему по ним судят о моей профессии?! Большинство журналистов за пределами этой узкой прослойки выходцев из мусорной корзины нормально и честно работают, не насилуя свою совесть! К вашему сведению, я лично еще ни разу не писал материалы, которые не отражали бы мою собственную точку зрения! И не собираюсь изменять этому принципу!
– Я прошу у вас прощения, – покаянно и, кажется, искренне сказал Фремер. – Мне очень жаль, что я плохо подумал о вас. Чем я мог бы загладить свою вину? Если хотите, я приглашаю вас на обед. Исключительно как частное лицо, благодарное за спасение от верной смерти друга и соратника. Обещаю, что никаких политических разговоров за столом вестись не будет.
– Интересное предложение…
Билон задумчиво потер лоб. Он и в самом деле очень проголодался и устал, но совместный обед с человеком, имеющим прямое отношение к предстоящему ему заданию, был бы нарушением профессиональной этики. И все же, когда еще удастся близко познакомиться с депутатом парламента, причем от Движения?…
– Хорошо, – сказал Билон. – Я принимаю ваше приглашение. Но с одним условием: каждый платит за себя.
Ресторанчик был маленький, но очень уютный. Назывался он 'Домашняя кухня', и в нем, действительно, было что-то домашнее. Добродушный пожилой хозяин у стойки, две симпатичных официантки в длинных платьях и передниках, связки сушеных трав на стенах и никому не мешающий негромкий телевизор в углу, создающий звуковой фон. Идеальное место для неторопливых дружеских бесед за чашкой скайры или бутылочкой хорошего вина.
– Приятное место, – отметил Билон. – Вам уже приходилось здесь бывать?
– Нет, – покачал головой Райнен Фремер. – Я впервые в этом городе. Это заведение порекомендовал мне один из моих знакомых.
– У вас много знакомых?
– Да. Одно из немногих положительных следствий занятия политикой. Как-то незаметно узнаешь очень много новых людей.
– Вы обещали не вести за столом политических разговоров, – смеясь, напомнил Билон.
– Признаю свою ошибку. Тогда давайте заказывать. Тот самый мой знакомый порекомендовал спросить здесь мясо под белым соусом, а у меня пока не было причин сомневаться в его рекомендациях.
– Мясо так мясо, – решил Билон. – Хотя, признаться, после всех сегодняшних приключений меня больше волнует не вкус блюда, а размер порции.
Дожидаясь, пока принесут заказ, Билон не спеша прихлебывал минеральную воду из стакана, поддерживал ленивый разговор с Фремером о достоинствах семейных заведений и вполглаза посматривал на экран телевизора, где показывали какое-то шоу. Внезапно передача прервалась, но вместо привычного рекламного ролика появилась заставка с надписью: 'Передаем экстренное сообщение'.
– Смотрите, – Билон показал на экран телевизора. – Что это?
– Сегодня мы уже сообщали вам о необоснованном задержании прокуратурой Реперайтера президента корпорации 'Оронт' Дилера Стайса, – сказал диктор с немного растерянным, как показалось Билону, выражением лица. – Только что по каналам пресс-службы администрации президента мы получили заявление, подписанное Дилером Стайсом и еще одиннадцатью известными предпринимателями, возглавляющими ведущие корпорации страны. Согласно тексту заявления, двенадцать его авторов слагают с себя полномочия по руководству компаниями, передают свою собственность государству и удаляются в добровольное изгнание…
– Знаете, я, кажется, попрошу вас нарушить обещание, – вполголоса сказал Билон. – Вы что-нибудь здесь понимаете?
– Для меня это такая же новость, – Фремер выглядел удивленным и очень озабоченным. – Я, конечно, слышал, что сегодня утром по указанию прокурора Тревиса были задержаны Стайс и еще кое-кто из этого списка. Но о таком заявлении я слышу в первый раз.
– …Нет никаких причин считать, что заявление, текст которого вы только что прослушали, было
