– Хорошо, Ронайс. Оставляю этот вопрос на ваше усмотрение. Но 'Утреннюю звезду' вы мне погасите!
– Да, господин президент! Комиссия по нравственности закроет ее одновременно с десятком бульварных листков. Я уже нашел несколько таких – лживых, скандальных и непристойных.
– Очень хорошо, Ронайс. Я верю в вашу квалификацию. Пусть будет побольше шума, а под его прикрытием мы будем делать настоящие дела. Ленни, я отправляю в отставку Бауля и делаю вас министром иностранных дел. Избавьтесь от всех политических назначенцев, а остальным придется ударно поработать. Я даю вам четыре недели на то, чтобы подготовить международную конференцию по новому мировому порядку. Гордана должна стать властелином континента не только де-факто, но и де-юре!
– Мы постараемся успеть, – сыто мурлыкнул из своего угла Ленни Чоллон. – Основные документы и декларация о создании Западной Конфедерации уже готовы. Но я пока не могу поручиться, что все страны континента изъявят покорность.
– Тогда шире привлекайте к переговорам военных. Генерал Могли, я дам вам военное министерство. Со времен Дахранской войны им руководили штатские, но я считаю, пора восстанавливать историческую справедливость.
– Господин президент, я считаю, что принесу вам больше пользы, оставаясь в строю. Пост министра – это политическое назначение, а я военный и ничего не понимаю в политике.
– Тем лучше, генерал. Я хочу, чтобы вы превратили министерство в настоящий военный штаб! Пусть переговоры с пришельцами завершаются на уровне экспертов, а вы соберете военных специалистов и подготовите новую концепцию вооруженных сил Горданы с учетом наших задач и наложенных на нас ограничений. Гордана должна иметь хорошо обученные и мобильные войска, подготовленные именно для небольших локальных операций для наведения порядка. Мы даже так и назовем их – Миротворческие силы! И не стесняйтесь, генерал. Может быть, в стране есть военные старше и влиятельнее вас, но за вами опыт реально осуществленных операций!
– Я понял, господин президент, – коротко кивнул генерал Могли. – Мы выполним свою задачу.
– И вот что, генерал. Как у вас продвигаются дела с атомным оружием?
– Я скажу, – подал голос Сеймор Скэб. – Среди беженцев из Вилканда нам удалось обнаружить группу ученых, работавших в центре атомных исследований в Муизе. За несколько дней до войны им в помощь было отправлено несколько специалистов из Чинерты. Многие из этих людей сейчас здесь. В настоящее время они продолжают исследования на базе одной из лабораторий 'Рене Супертек'. О каких-то результатах пока еще говорить рано, но предварительные расклады обнадеживают.
– Вот это – хорошая новость, – оживился Кирстен. – Не жалейте для них ничего! Одной атомной бомбой нам, конечно, не победить пришельцев, но, хотя бы, нам будет, чем сражаться. Как продвигаются другие исследования?
– Мои специалисты докладывают, что уже серьезно продвинулись в изучении языка и письменности пришельцев. Конечно, работу очень сильно тормозит то, что мы не смеем применять записывающую аппаратуру…
– Лучше ее и не использовать. Пришельцы слишком склонны полагаться на технику, мы же сделаем ставку на людей. Пусть все идет, как идет. За последнюю неделю произошло что-то заслуживающее внимания?
– Нет. Мы продолжаем поставки по согласованному графику, они строят свои базы. Изменения могут произойти весной, когда пришельцы приступят к более основательному завоеванию Востока. Очевидно, тогда на нас будут возложены дополнительные обязанности по поставкам ресурсов. В обмен они обещают свою технику.
– Это сейчас не важно. До весны, надеюсь, мы уже разработаем систему, которая переложит тяжесть поставок на плечи наших соседей по Западному континенту. И до весны же нам необходимо будет решить проблему с беженцами.
– Теперь все сдвинется с мертвой точки, господин президент. Пока меня сдерживало, в основном, только отсутствие денег и полномочий.
– Вы получите все, Сеймор, только действуйте. Нужно срочно разгружать лагеря для беженцев, они понадобятся нам для других целей. Дуган, сколько лагерей готово у вас?
– Двенадцать, господин президент. Семь на юге, в районе плато Пурона, два на островах и три на севере. Каждый может принять от двух до шести тысяч человек. На первое время этого хватит.
– Ну-ну. Только потом чтобы вы мне не говорили, что новых изолируемых некуда девать.
– С этим не возникнет проблем, господин президент! Еще одиннадцать лагерей войдут в строй до конца года. Причем, некоторые из них задумываются как трудовые: изолируемые будут добывать свинец и медную руду. Это значительно снизит расходы на их содержание.
– Помню. Это ваша идея, Вайкел?
– Да, господин президент, – долговязый Тейно Вайкел совершил своими длинными ногами очередное циркульное движение. – Более того, я бы предложил преобразовать в трудовые все лагеря для изолируемых.
– Посмотрим. Но для этого нужно перемещать их в новые точки, а это требует времени. У нас же есть и более насущные задачи. Вайкел, я назначу вас министром финансов…
– С вашего позволения, господин президент, я, как и раньше, буду действовать из-за кулис. Нынешний министр финансов достаточно компетентен, чтобы…
– Хорошо, не буду настаивать. По министерству внутренних дел пока тоже не намечается никаких кадровых сдвигов. Мы просто постепенно реорганизуем полицию, а часть ее функций возьмут на себя ТЭГРА с одной стороны и дружины СОП – с другой. Вернемся к экономике. Господин Форк, где вы?
– Я здесь, господин президент, – невысокий седой человек с кустистыми бровями, похожий на отставного военного, чуточку приподнялся в своем кресле, стоявшем несколько в стороне от остальных. – Я уже думал, что вы обо мне и не вспомните.
– Я о вас помню всегда, – усмехнулся Кирстен. – Надеюсь, я не слишком шокирую вас, если скажу, что 'Заявление Двенадцати' изначально должно было быть 'Заявлением Тринадцати'?
– Я всего лишь скромный бизнесмен, – миллиардер Пикас Форк, владелец гигантской промышленно- торговой империи из нескольких десятков компаний разного профиля, слегка наклонил голову. – Но, осмелюсь предположить, это обстоятельство было вызвано не только тем, что вам не нравится число тринадцать?
– Отчасти, – кивнул Кирстен. – Я всегда считал вас самым опасным противником и одновременно потенциальным союзником. Ваша частная спецслужба эффективнее всех горданских государственных структур этого профиля, вместе взятых. Я знал, что вы знаете, как минимум, частично, о моих планах, а вы знали, что я это знаю. Если бы вы присоединились к Стайсу, я бы постарался уничтожить вас в первую очередь, но вы предпочли остаться нейтральным. Теперь вы необходимы мне. Я нуждаюсь в вашей помощи, чтобы принять наследство ваших скончавшихся коллег.
– Союз на равных, – медленно произнес Форк.
– Согласен. Мое дело – политика, а вы займетесь экономикой. Ваши компании производят одежду, телевизоры, детские игрушки – все то, что нужно людям и пользуется спросом. У вас нет большой необходимости наживаться за счет государства, и вы заинтересованы в росте благосостояния его граждан. В этом мы с вами сходимся. Я назначу вас министром промышленности, коммерции и торговли и попрошу, чтобы вы курировали программу обустройства восточных беженцев.
– В свое время вы слегка поторопились, предложив 'тридцатке' слишком выгодные условия, – как бы невзначай заметил Форк.
– Не спорю, это была моя ошибка. Но мы постараемся извлечь пользу и из нее. Мне всегда хотелось проверить, так ли банки 'тридцатки' неприступны для проникновения извне, как о них говорят. Раз уж вы будете работать вместе с ними…
– Достаточно, – мягко оборвал президента Форк. – Я уже услышал все, что хотел услышать. Я буду с вами работать, Кирстен. Но, подумать только, что бы сказал мой покойный папа, если бы узнал, что мне придется стать министром?…
– Ну что же, – Лёрид Кирстен обвел взглядом всех своих соратников. – Задачи поставлены, цели заданы – теперь к делу! Вперед, господа! И как можно больше агрессивности и напора! Тогда нам никто не сможет
