нашего юного друга бушуют дикие
страсти, и он страшно ревнив. Наверное, он таким образом хотел контролировать своего любовника.
Правда, Драко не говорит, успел ли он опробовать свое зелье, но и одного намерения порой достаточно,
верно, Гарри? Мне вот только интересно, - Вольдеморт склонился к самому уху неподвижно застывшего
Гарри и зашептал, - почему после всего, что сделал тебе этот гаденыш, достойный сын своего отца, ты
все еще хочешь ему добра?
Гарри не ответил. Он не мог смотреть на Вольдеморта и на Драко тоже не мог. Он не был уверен, что
вообще сможет когда-нибудь без содрогания смотреть в глаза своего - теперь уже точно бывшего -
возлюбленного. Он знал, что Темный Лорд говорит правду - так уж вышло, что ему была нужна любовь Гарри
и Драко, и рушить ее самому Вольдеморту было явно не с руки. Нет, он не лгал Гарри. Возможно, он
своеобразным способом желал ему добра. Потому и вскрывал, как гнойный нарыв, внутреннюю сущность Драко
