ночью она беззащитна. И они овладевают ею, медленно, настойчиво, и нет возможности скрыться.
И, даже когда она будет обнимать Зену, ее руки будут помнить прикосновения к холодному металлу доспехов, которые носит женщина из снов. Призрак, повстречавшийся им в замке. Призрак из ее прошлого, в этом больше нет сомнений. Тот самый воин, о ней поведала ей Рина. Та, кого она любила тогда больше всего на свете. Но почему же она чувствует эту боль? Боль, разрывающую сердце, мешающую дышать... Боль, от которой хочется выть, скорчившись на холодной земле...
Слезы покатятся из закрытых глаз Габриэль, и она будет крепче целовать женщину. Реальную, живую женщину из плоти и крови. И девушке будет невдомек, что она могла бы разделить с ней свои страхи.
Потому что Зена тоже не будет спать по ночам. Она будет вспоминать и знать точно, что эти воспоминания однажды приведут ее туда, где, быть может, она совсем не хотела бы находиться.
Ей будет грезиться девушка из ее прошлого, светловолосый бард с чудесными зелеными глазами, так похожая на ее Габриэль. Та, которая прошла вместе с ней через все, испытала такую боль, какую страшно себе представить. И сохранила свою чистую душу. Зена любила ее тогда и любит сейчас, больше жизни. Она отдаст за нее все сокровища мира, все, что есть на земле, лишь бы эта девочка с нежной улыбкой была счастлива. И, взрываясь на мириады осколков, возносясь к небесам и падая вниз, Зена прошепчет:
- Даже в смерти я не оставлю тебя, - откуда-то зная, что это именно те слова, которые хочет услышать девушка, танцующая среди звезд вместе с ней...
Глава 11
Тишина в комнате пугала своей глубиной. Светловолосая девушка, стоящая около окна, тщетно старалась скрыть от брата следы недавних слез. Она отвернулась, но не отстранилась, когда он подошел к ней и попытался обнять за плечи.
- Зачем была нужна эта смерть? – тихо спросила она, глядя на заходящее солнце, окрашивающее землю в красновато-розовые тона. Мужчина еле заметно поморщился.
- Ты забыла? Это решали не мы. Они с самого начала требовали одну душу в обмен на эти две. Просто пришло время платить по счетам.
- Но ведь можно было поспорить! – девушка, наконец, повернулась к нему, и он поразился тому, каким заплаканным было ее лицо. Такой он видел ее лишь один раз, когда умер ее муж.
- Почему ты отдал его без борьбы? – ее голос обрел прежние властные нотки. Мужчина со вздохом выпустил ее из своих объятий и отошел в сторону.
- С судьбой не спорят, - отозвался он. Девушка упрямо топнула ногой.
- Это не оправдание! Ты очень даже спорил с ней, когда искал свою любимицу. Что помешало тебе в этот раз?
Мужчина ухмыльнулся.
- Патрик не похож на нее.
- Ты как обычно разбрасываешься жизнями других, - горько констатировала блондинка. – А мне он нравился.
- Тебе все нравятся, - равнодушно заметил мужчина. Он уже понял, что сегодня им не о чем говорить. У них всегда были разные взгляды на жизнь и смерть людей. И как бы они не спорили, прийти к единому мнение им никогда не удавалось.
Часы пробили 10 раз. Предрождественская неделя началась три дня назад, и город жил в ожидании праздника. Время от времени под окнами поместья слышались нестройные голоса детей, пытающихся распевать рождественские гимны. Леди Кларисса мирно сидела за своим обычным вязанием, когда дверь вдруг распахнулась, и в комнату ворвался запах хвои и радостный смех Роми.
- Ну, хозяйка, принимай елку, - Макбрайд, объединивший усилия с герцогом МакКуином, втащил внутрь лесную красавицу. Хотя Кларисса подозревала, что нашли они ее вовсе не в лесу, она не могла не улыбнуться, глядя на пыхтящего мужа.
- Замечательно! – искренне сказала она, вдыхая чудесный аромат. – Именно то, что я и хотела.
- Ой, а можно я буду ее наряжать? – запрыгала Ромэна. – Ну, пожалуйста, мама! Папа, скажи ей!
Артур добродушно рассмеялся, дергая младшую дочь за темный локон.
- Конечно, можно. Иди и Габби пригласи.
Роми немного потускнела.
- Она еще не выходила.
- Как? – Кларисса удивленно посмотрела на мужа. Тот пожал плечами. Заметив их переглядывания, Роми прикусила губу. Габриэль посвятила ее в подробности путешествия, и девочка долго плакала, думая о Патрике. Она пыталась обсудить это с Габриэль и Зеной, но они отмалчивались, хотя девочка знала, что они тоже горюют. Именно поэтому она совсем не рвалась сейчас тащить Габриэль заниматься приятными хлопотами. Во-первых, ее останавливало то, что после возвращения Габриэль демонстративно переселилась в комнату Зены, и девочка полагала, что в данный момент они вместе, поскольку Зена тоже не спускалась еще вниз. Леди Кларисса была немного удивлена подобным решением дочери, но протестовать не стала. «Ну, да, - усмехнулась Роми, - мы ведь так и не рассказали ей обо всем.»
А во-вторых, Ромэна почему-то начала бояться общаться с сестрой. Ее пугала перемена в девушке, перемена, которая была не к лучшему. Роми подозревала, что там, в замке, произошло что-то еще, что-то, о чем Габби упорно молчала. Мрачность, прежде несвойственная общительной Габриэль, теперь практически не оставляла ее. Даже Зена не в силах была развеять ее грусть. Скорее даже наоборот. Роми иногда замечала, какими глазами сестра смотрит на свою спутницу. В этом взгляде была любовь, но проницательный человек сразу бы увидел, что за этой любовью прячется страх и вина. Чего боялась Габриэль, Роми не могла понять. Как не понимала она и то, за что корит себя Габби. Она хотела выяснить это у Зены, однако, одно холодно брошенное слово остудило ее пыл.
И девочка все сильнее скрещивала пальцы, надеясь, что чудеса существуют, и Зена с Габриэль сумеют преодолеть ту стену отчуждения, что выросла между ними за последние дни.
- Ты плачешь? - тихий голос Зены разорвал тишину, и Габриэль быстро утерла слезы, прекрасно сознавая, что все равно не отвертится от разговора.
- Мне грустно.
- Вспомнила Патрика? - Зена легким движением придвинулась ближе и обняла возлюбленную. Габриэль прижалась лбом к ее плечу.
- Да, - солгала она, не имея сил, чтобы рассказать Зене правду. Прошло уже полтора месяца после того, как они вернулись из замка, скоро должно было наступить Рождество. Но Габриэль, для которой этот праздник раньше был любимым, не радовалась его приходу. И на то у нее имелись причины, о которых она не смела поведать Зене.
- Не грусти, - Зена мягко поцеловала ее. - Говорят, мертвые слышат наши мысли. И я уверена, что Патрик не хотел бы, чтобы ты плакала.
Габриэль негромко хмыкнула и перевернулась на спину. У нее не было никакого желания вести беседу. Честно говоря, ей и видеть никого не хотелось.
Зена внимательно смотрела на лежащую рядом с ней девушку и раздумывала, каким образом она может вызвать Габриэль на откровенный разговор. Не будучи слепой и глухой, она понимала, что что-то
