В поисках христианской свободы

столько самоодобрения, самовосхваления, самопревознесения, организация может в то же время обвинять в гордости любого, чья совесть подсказывает ему, что эти воздаваемые людям почести и хвала должны быть по праву обращены только лишь к Богу и Христу, и кого отталкивает мысль о том, что люди могут так превозноситься над своими сохристианами, как это самоуверенно делает организация.

Нельзя сказать, что другие в организации не пользуются некоторой мерой власти ввиду этих утверждений. В то время как Руководящий совет, имея исполнительные полномочия «верного и благоразумного раба», претендует на то, чтобы говорить от лица Бога и Христа, те, кто говорит от его лица (члены штаб–квартиры, у которых есть какая–либо исполнительная должность, представители филиалов, разъездные надзиратели, даже старейшины) также получают свою долю «светящейся ауры власти», что помещает их в категорию лиц, у которых есть особые отношения с Богом (через Руководящий совет), которых нет у рядовых Свидетелей. Часто эти люди не медлят напомнить всем, кто не реагирует на их указания, что они представляют Руководящий совет, таким образом «давая им почувствовать вес своей власти»[536].

Было бы полезно вспомнить, какими методами пользовались люди во втором и третьем веках для того, чтобы впечатлить других важностью своего положения, большей близостью к Богу и Христу, как это обсуждалось в третьей главе данной книги. При сравнении можно убедиться, что Руководящий совет Свидетелей Иеговы не только следовал тем же путем, что и те ранние «епископы», но во многих областях пошел еще дальше. Претензий на такую всеобъемлющую церковную власть, какие содержатся в журнале «Сторожевая башня», нельзя найти до появления папства. В структуре папства власть сосредоточена в руках одного человека; в организации Сторожевой башни она принадлежит небольшой группе людей. Папа называется «наместником Христа на земле», по сути, назначенным Христовым управляющим. Руководители Общества Сторожевой башни не используют слово «наместник», но называют себя одним единственным «управляющим», которого, начиная с 1919 года, Христос уполномочил «управлять и руководить всеми своими интересами на земле». Разница только в выборе слов. Суть притязаний одна и та же.

Конечным результатом такого отношения организации, наряду с проведением постоянного внушения, является интеллектуальное устрашение. Очень тонко Свидетелям дают понять, что когда они читают Библию, им не стоит доверять своему разуму и своим суждениям, что им нужно с сомнением относиться к тому, что подсказывает им сердце, что как бы добросовестно они ни старались применять Слово Бога, своей совести нельзя доверять как надежному помощнику. Доверять нужно «организации». Необходимо идти в ногу с ней. Отзываться на руководство Христа и святого Духа как–нибудь иначе, значит бежать впереди Бога.

13. Аргументация и манипулирование

Мы отвернулись от всех постыдных тайных дел, мы далеки от хитрых уловок и нечестного манипулирования Словом Бога. Мы говорим истинную правду и так рекомендуем себя совести каждого человека перед Богом

(2 Коринфянам 4:2, перевод Филлипса).

Даже принимая во внимание все изложенные выше свидетельства, я думаю, было бы ошибкой полагать, что каждый из Свидетелей Иеговы принял свою веру или поступает определенным образом только из–за осознанного или неосознанного страха перед властью. Также было бы неправильно считать, что все Свидетели следуют программам Общества, касающимся встреч и дел собрания, придерживаются определенных правил и стандартов поведения исключительно из–за давления окружающих или из страха санкций со стороны организации. Это можно сказать о многих, но не о всех.

В действительности, чувство страха часто впервые осознается лишь тогда, когда у человека появляются вопросы. Наделенные властью чувствуют угрозу не от тех, кто им подчиняется, а от тех, кто начинает интересоваться основаниями для такого подчинения. Таким образом, хотя интеллектуальное устрашение определенно играет большую роль, оно не обязательно является ключевым фактором в контроле над каждым отдельным человеком. Я убедился, что большое число мужчин и женщин придерживаются своей позиции просто потому, что верят: это «истина». Я думаю, что именно это было основным фактором, заставившим меня провести всю свою взрослую жизнь в качестве полновременного представителя организации Свидетелей Иеговы. Я выполнял определенные дела (и выполнял их с большим энтузиазмом и искренностью) потому, что верил: в этом заключается путь истины, путь Божьей истины. И я уверен, что то же самое можно сказать о многих других.

Так как в организации, бесспорно, есть немало умных, ясно мыслящих людей, почему же они не задают вопросы чаще? Несомненно, какую–то роль играет устрашение, и сегодня в собраниях определенно присутствует страх выражать свои сомнения. Но даже если сомнения не выражаются словами, почему многие так и не задают вопросов самим себе, в своем сердце и разуме? Ввиду доступности большого количества информации, кажется странным, что люди с такой готовностью принимают в качестве «открывшейся истины» учения Общества, столь часто заблуждавшегося в прошлом. Хотя как Свидетелей нас учили послушно принимать все и ни в чем не сомневаться, я думаю, что одного такого внушения было бы недостаточно, чтобы заставить человека из года в год почти безоговорочно идти за организацией.

Я лично не считаю себя особенно доверчивым человеком. Хотя Свидетелями были мои родители, я принял эту религию не просто из подражания их образу жизни. В подростковом возрасте даже был момент, когда я полностью перестал посещать встречи собрания. Затем, когда мне исполнилось 16 лет, в 1938 году, отец серьезно поговорил со мной о недостающей мне духовности и о моем образе жизни, в котором религия занимала далеко не первое место. Он спросил меня: «Почему ты думаешь, что Иегова пощадит тебя в Армагеддоне, если ты делаешь даже меньше, чем наши соседи, которые ходят в церковь?». Я действительно не был полностью «в истине» и понимаю, что мысль о Божьем наказании послужила для меня некоторым толчком, однако я также знаю, что она не была единственным или главным побуждающим фактором. (Пожалуй, я был больше потрясен тем, что мой собственный отец считал меня недостойным Божьего одобрения и жизни, нежели мыслью о предстоящей гибели). Короче говоря, возобновив посещение встреч, я пришел к убеждению, что в своих публикациях Общество учило истине. Кроме того, сотрудничество с собранием заполнило некоторую пустоту, которая была в моей жизни, и деятельность, которой я стал заниматься, придала моей жизни определенный смысл. Все это, несомненно, оказало свое влияние. Однако, факт остается фактом: я действительно верил в то, чему учило Общество. Манера изложения материала, использовавшиеся доводы заставили меня поверить: то, что я узнавал, было «истиной»[537]. Сегодня я спрашиваю себя: «Как? почему?». Сейчас неосновательность ранних и современных доводов для меня ясна. Я нисколько не хвалюсь тем, что сегодня я это понимаю, — все это можно было увидеть и раньше. И, конечно, мне нечем гордиться, ведь для осознания ошибки мне понадобилось почти сорок лет жизни. Это гораздо больше смиряет меня, нежели радует. Другие увидели ошибочность рассуждений гораздо раньше меня, просто благодаря тому, что изучали Писание[538]. Они не имели возможности столкнуться с тем, с чем пришлось встретиться мне за 9 лет работы в самом центре Общества. Почему же я так долго оставался убежденным приверженцем организации? И как такое происходит с миллионами других людей, многие из которых несомненно являются проницательными, разумными людьми?

Возможно, мы очень легковерны, но я не думаю, что дело в этом. Похоже, что приводимые доводы преподносятся очень умело. Это умение состоит в том, чтобы представить свои взгляды в очень правдоподобной манере, очень обоснованно, как может показаться на первый взгляд. Кроме того, у людей