ТЕТРАГРАММАТОН НАХОДИТ СВОЕ ИСПОЛНЕНИЕ ЧЕРЕЗ БОЖЬЕГО СЫНА
Есть, однако, еще один аспект, который может пролить свет на это определенное изменение в акцентах. Имя, представленное тетраграмматоном (ЙГВГ=Яхве, Иегова) является формой глагола «быть» (хайях). Некоторые ученые считаютэто имя производной от каузативной формы этого глагола. Поэтому буквально оно может означать «Тот, кто дает быть, существовать»[651]. Это согласуется со словами Бога Моисею в ответ на его вопрос об имени Бога, когда Он сказал, согласно некоторым переводам, «Я буду тем, кем буду»[652]. Хотя во многих переводах в этом стихе говорится «Я — Сущий», или «Я есть тот, Который есть», в отношении вариантов перевода в «Международной стандартной библейской энциклопедии», (том 2 с. 507) говорится:
«Я буду тем, кем буду»… предпочтительнее, так как глагол хайя [быть] имеет более динамичное значение бытия: не просто существование, но становление, происхождение, присутствие. Исторический и теологический контекст этих первых глав книги Исход показывает, что Бог открывает Моисею, и, впоследствии, всему народу, не внутреннюю природу Своего бытия [или существования], но Свои деятельные, искупительные намерения в отношении их. Он «будет» для них «тем», кем Его покажут Его дела[653].
На основании этого, можно справедливо утверждать, что имя, представленное в тетраграмматоне (Яхве или Иегова), с его упором на замысле Бога для своего народа, находит свое настоящее исполнение в Божьем Сыне и через него. Само имя «Иисус» (по–еврейски, Иешуа) означает «Йаг спасает». В нем и через него все замыслы Бога для человечества находят свое полное исполнение. Все пророчества в конечном итоге направляют внимание на этого Сына–Мессию, делают его своей центральной фигурой. В Откровении 19:10 ангел говорит Иоанну, что «свидетельство об Иисусе вдохновляет все пророчества»[654]. От него исходит исполнение этих пророчеств. Поэтому апостол мог сказать:
Сколько бы обещаний ни дал Бог, сам Христос — это ответ «да» на все! Вот почему мы в единении с Ним во славу Бога возглашаем «Верно!»[655].
Таким образом, эта кульминация всех Божьих обещаний и искупительных замыслов в Христе Иисусе и через него может служить дополнительным объяснением перемены, которая ясно видна при сравнении того, как люди обращались к Богу и как они называли его в еврейских Писаниях и в христианских. Этим объясняется, почему Бог намеренно привлекает такое огромное внимание к имени своего Сына, и почему его святой Дух вдохновил христианских библейских авторов написать об этом. Сын — это «Аминь», «Слово Божие», Тот, кто мог сказать: «Я пришел от имени Отца своего» в полном и наиболее важном смысле слова «имя»[656].
В древности, когда израильтяне шли в Ханаан, Иегова сказал им, что в качестве проводника он пошлет впереди них своего ангела. Они должны были слушаться этого ангела–проводника, потому что, как сказал Бог, «имя Мое в Нем»[657]. В гораздо более значимом смысле Бог пожелал, чтобы его «имя» было в Христе Иисусе в течение его земной жизни. Таким образом, некоторые тексты из еврейских Писаний, в которых содержатся высказывания, относящиеся к «Иегове», в христианских Писаниях были отнесены к Сыну, очевидно, на основании того, что Отец отдал ему всю силу и власть говорить и действовать от Его имени, так как Сын дал совершенное откровение личности и замыслов Отца во всех отношениях, и так как Сын по праву является царственным Наследником своего Отца[658].
Следовательно, во всех этих отношениях — будучи уникальным и самым великим откровением Бога, открыв как никогда прежде личность, замыслы и дела своего Отца, открыв путь к сыновним отношениям с Богом — Иисус Христос раскрыл и прославил истинное и жизнедающее «имя» своего небесного Отца. В молитве к Отцу в ночь перед смертью Иисус правдиво сказал: «Я Тебя прославил на земле, совершив дело, которое Ты дал Мне сотворить», а затем мог справедливо добавить: «Я явил Твое имя людям, которых Ты дал Мне от мира… Отче Святой, соблюди их во имя Твое, которое Ты дал Мне, чтобы они были едино, как Мы»[659].
СВОЕВОЛЬНЫЕ ДОБАВЛЕНИЯ ЗАТУМАНИВАЮТ БИБЛЕЙСКИЕ УЧЕНИЯ
Одним из наиболее серьезных аспектов всего этого вопроса является то, что из–за самовольного добавления имени «Иегова» во многочисленных случаях, где в греческих рукописях говорится «Господь» (с греческого кюриос), в «Переводе нового мира» отвлекается внимание от той величественной роли и того славного положения, которые Отец дал своему Сыну. Рассмотрим обсуждения Павла из Римлянам 10:1–17. Весь упор в этом отрывке из письма Павла делается на веру в Христа, что Христос «положил закону конец, чтобы каждый, кто уверовал, был оправдан перед Богом» (СоП). Обсуждая «слово веры, которое мы проповедуем», Павел говорит: «если ты всенародно возвещаешь это „слово, которое в твоих устах“, что Иисус есть Господь, и в сердце своем проявляешь веру, что Бог воскресил его из мертвых, то спасешься». Однако, несмотря на сосредоточение во всем контексте полного внимания на вере в Христа как в Господа, когда в «Переводе нового мира» мы подходим к стиху 13, то, отбрасывая факт, что в греческом тексте используется слово «Господь», переводчик добавляет здесь имя «Иегова», так что текст гласит «Всякий, призывающий имя Иеговы, спасется». Никто не спорит, что такое же высказывание встречается в книге Иоиль 2:32, и в том стихе говорится о призывании имени «Иеговы». Но действительно ли переводчик должен отвергнуть в этом случае текстологические свидетельства из древних рукописей, вообще, имеет ли он право, заменить здесь слово «Господь» на «Иегова»? Должен возникнуть вопрос: что показывает контекст и о чем говорят другие места Писания?
Из христианских Писаний можно ясно увидеть, что с верой «призывать имя» Сына и «призывать» имя Отца ни в коей мере не является взаимоисключающими понятиями. И до, и после процитированного высказывания Павла, апостол говорит о том, что Божий замысел и Божья воля состоят в том, чтобы спасение пришло через его Сына, Христа. Так как Сын пришел «от имени своего Отца», то когда мы для спасения «призываем имя Сына», мы одновременно призываем имя Отца, который послал его[660]. Бог открыл себя в своем Сыне, так, что видевший Сына по сути видел Отца[661]. Снова и снова ученики Христа говорили о проявлении веры в «имя» Иисуса в глубоком, жизнедающем смысле этого слова[662] . В Пятидесятницу, процитировав то же самое выражение из пророчества Иоиля, что и Павел, Петр сказал народу, чтобы они «крестились во имя Иисуса Христа для прощения грехов»[663]. Позднее он заявил перед синедрионом, что «нет под небом другого имени, данного людям, которым надлежит нам спастись»[664]. Разговаривая с Корнилием и другими, Петр сказал о Христе: «О нем все пророки свидетельствуют [а значит, и Иоиль], что каждый поверивший в него получит через имя его прощение грехов»[665]. Во время, когда Савл из Тарса обратился в христианство, Анания, разговаривая в видении с Христом, упомянул о «призывающих имя твое [Христа]», а когда Савл (или Павел) позднее описывал это событие, он привел слова Анании, который сказал, что Бог пожелал, чтобы он, Павел, «увидел Праведного и услышал голос его уст», чтобы затем «перед всеми людьми быть для него свидетелем» о том, что он видел и слышал. Павел затем приводит
