всех, из рассматриваемого фрагмента книги Откровение.
Например, в Откровении 21:3 говорится о том, что «шатёр Бога пребывает с людьми», что «он будет обитать с ними, и они будут его народом», и что «сам Бог будет с ними». Писание показывает, что искупительная жертва Христа принесла примирение верующих мужчин и женщин с Богом, поменяв их состояние вражды с Богом на мир и дружбу[712]. Поэтому апостол мог в то же самое время говорить о христианах, как о «храме живого Бога», в котором «дух Божий обитает», как о «духовной обители Бога», и мог цитировать пророчество Исаии, где используются те же выражения, что и в двадцать первой главе Откровения:
Как сказал Бог: «Буду обитать среди них и ходить среди них; и буду их Богом, а они будут моим народом»[713].
Апостол представляет обещание Бога пребывать с людьми и сделать их своим народом как уже достигшее своего исполнения; он говорит о нем, не как о чем–то, ожидаемом в будущем, но как об уже установленных отношениях. Другой апостол, Петр, ясно утверждает: «Некогда вы не были народом, а теперь народ Бога»[714]. Благодаря жертве Христа и ставшему через нее возможным примирению с его Отцом в первом веке «шатер Бога» фактически был с людьми, и Он стал тогда пребывать среди них, и они стали Его народом — именно так, как это описано в Откровении[715] .
В четвертом стихе обсуждавшегося фрагмента книги Откровение описывается, как Бог «отрёт… всякую слезу с их глаз, и смерти уже не будет, ни скорби, ни вопля, ни боли уже не будет». Первая часть этого стиха, касающася того, что Бог отрет всякую слезу и не будет смерти, соответствует словам из Исаии 25:8. Апостол Павел цитировал эту часть пророчества Исаии в 1 Коринфянам 15:54, указывая не на земные райские условия (как это постоянно делает Общество Сторожевой башни в своих изданиях), а на воскресение христиан и их переход от смертного состояния к бессмертному. Они уже одержали победу над смертью, и ее «жало» оказалось сломлено. Хотя христиане физически все еще были подвержены смерти, в более важном смысле они оказались вне пределов ее досягаемости, и могли остаться незатронутыми ей, укрепляя веру в высшую искупительную силу Христа. Они знали, что их, «прежде мёртвых в своих проступках и грехах» Бог «оживил»[716]. Поскольку они умерли для греха и были возрождены «в обновлении жизни», для них «царствование смерти» уже прекратилось; благодаря правящему положению Христа они больше не находились под властью и законом царствующей смерти[717]. По этой причине апостол Иоанн мог сказать: «Мы знаем, что перешли [а не перейдем] из смерти в жизнь, потому что любим братьев»[718]. Сказав это, он лишь повторил то, что в аналогичных выражениях говорил Иисус о людях, которые благодаря своей вере в него уже имеет вечную жизнь[719]. Совершенно очевидно, почему Иисус мог сказать не только, что «кто проявляет в меня веру, даже если и умрёт, оживёт», но также и то, что «каждый живущий и проявляющий в меня веру не умрёт никогда»[720]. Все эти высказывания столь же сильны, как и слова Откровения, о том, что «смерти уже не будет»; и все они показывают, что выкуп Христа уже возымел свое действие среди его последователей.
Что же касается скорби, вопля и боли, то Христос пришел именно для того, чтобы исполнить поручение, предсказанное в более раннем пророчестве, а именно «благовествовать нищим, … исцелять сокрушенных сердцем, … утешить всех сетующих, возвестить…, что им … дастся …, вместо плача — елей радости, вместо унылого духа — славная одежда»[721]. Он справился с этим поручением и мог сказать в синагоге в Назарете: «Сегодня исполнилось место Писания, которое вы только что слышали»[722]. Людям не нужно было ждать отдаленного будущего, чтобы увидеть исполнение обещания «Счастливы вы, плачущие теперь, потому что вы будете смеяться», равно как не должно было заставить себя долго ждать осуществление и других частей Нагорной проповеди. Вместо того, чтобы издавать «вопль» страдания из–за угнетения от рук человека, его ученики должны были радоваться и ликовать[723].
Хотя в обсуждаемом стихе из книги Откровение говорится также и об устранении «боли», даже это не означает, что исполнение видения является исключительно делом будущего. Контекст никоим образом не указывает на то, что речь идет о боли из–за болезни или физического увечья. Как передать употребленное апостолом Иоанном выражение (по–гречески пунос) — решает переводчик, при этом нужно помнить, что основным значением этого слова является «труд», и лишь вторым — «боль» или «страдание»[724]. Христос радушно пригласил всех «трудящихся и обремененных» прийти к нему и получить — прямо тогда, и в любое время с того момента — освежение и покой их душам[725]. Их религиозные руководители заставили их нести непосильную ношу своей безжалостной приверженностью букве закона и постоянным подчеркиванием роли определенных дел в достижении положения праведности перед Богом. Иисус сравнил это с взваливанием на плечи человека тяжелого груза, который своим весом причиняет боль. Благая весть, принесенная Божьим Сыном, позволила им избавиться от этой ноши, освободиться от ощущения безнадежности и утомления, вызванных старанием удовлетворять такие непосильные требования, и, таким образом, устранила боль — эмоциональную и умственную — вызванную этой борьбой[726].
Подобным же образом выражения «прежнее прошло» и «вот, я творю всё новое» ясно перекликаются с тем, что писали апостолы об обстоятельствах и отношениях того времени, они не ограничиваются лишь далеким будущим[727]. Практически тем же языком, что использовался в Откровении, апостол пишет:
Поэтому, если кто в единстве с Христом, он — новое творение; старое прошло, и вот — появилось новое[728].
Насколько справедливы были эти слова в то время! Старый завет был заменен новым, и с того момента законы Бога записывались в сердцах тех, кто присоединился к его Сыну. Несмотря на то, что христиане перед этим умерли в грехе, они были воскрешены к новой жизни, как будто получили новое рождение, служа по–новому — по Духу, а не по–старому — по записанному своду законов; верующие — иудеи и язычники, — образовали «одного нового человека» и примирились с Богом, войдя во взаимоотношения с ним как его сыновья. Теперь их мышление формировала новая сила, они сбросили с себя старый образ жизни и облачились в новый — образ жизни, постоянно обновляемый по образу его Создателя. Неподвластные и независимые более ни от какого человеческого священства в своих отношениях с Богом, они теперь могли приближаться к нему в полной уверенности, благодаря «новому и живому пути», открытому для них единственным их Первосвященником и Посредником, Божьим Сыном[729].
