составе американских сотрудников в Россию понаехали бизнесмены. Под защитой «экстерриториальности» своих представительств вели собственные дела — от скупки драгоценностей и произведений искусства до разведки и поиска выгодных концессий.
По официальным данным АРА завезла в Россию 28 млн пудов продовольствия. Для реальной помощи голодающим это было не так уж много. Потому что число голодающих достигало 36 млн. По две трети пуда на человека. Да и то в данном вопросе имеется два больших «но». Во-первых, неизвестно, какая часть из указанных 28 млн пудов действительно дошла до умирающих жителей Поволжья или Украины, а какая утекла в иных направлениях.
А во-вторых, основная часть завезенных продуктов представляла собой зерно. Но в том-то и дело, что зерно в России имелось! Ведь не во всех регионах выдался неурожай. Зерно отправлялось на экспорт. И отправлялось даже не все из того, что было собрано в виде продналога и продразверстки. Один из заместителей Калинина докладывал ему:
«А почему 10 млн пудов лежит в Московской губернии, а мы не можем отдать голодающим?»
«Всероссийский староста» сделал по данному поводу запрос Ленину и получил странный ответ. Дескать, «мы должны держать цены на европейском рынке на русское зерно». То есть, зерно, лежавшее в Московской губернии, предназначалось для продажи за границу. Но и не посылалось на западный рынок, чтобы «держать цены»…
А в это же самое время за золото и деньги жертвователей в Россию завозилось зерно из Америки! Помилуйте, тут уж невольно закрадываются сомнения, а завозилось ли оно вообще? Не «прокручивалось» ли под видом американского то же самое российское зерно, о котором запрашивал Калинин? А что, очень выгодная выходила операция. Скупить по дешевке у России, а потом продать по другой цене на помощь голодающим. Опять же, стоимость «транспортировки» превращалась в чистую прибыль… Когда заинтересованные лица подсчитывали свой «навар», люди умирали. По разным оценкам, от голода 1921– 22 гг. в нашей стране погибло 5–6 млн человек.
49. Почему Ленин не поссорился с Троцким
Дореволюционная Россия была богатой страной. Очень богатой. Ее достояние накапливалось веками. Она выдержала Мировую войну, выдержала куда более разорительную гражданскую — и у нее еще оставалась масса ценностей для разворовывания! На складах в больших количествах сохранялись лес, сырье, продукция отечественных заводов и фабрик. Как только установились торговые связи с Западом, все это начали по дешевке сбывать за рубеж. И иностранцы охотно покупали качественные русские товары по бросовым ценам. Продавались они за старыми клеймами, а ведь многие владельцы российских фирм оказались к этому времени в эмиграции. Узнавая продукцию своих предприятий, стали заявлять об этом — фактически шла торговля краденным. Но «священное право собственности», так высоко чтимое на Западе, в данных случаях не признавалось. Иностранные суды неизменно отказывали в исках прежним хозяевам[455].
Продолжалась и утечка золота. После «паровозного заказа» для этого нашлись другие предлоги. Например, в голодном 1921 г. вдруг понадобилось приобрести «секретный гардероб» для 10 тыс. сотрудников ЧК и пошить обмундирование для войск особотделов, пограничников, чекистов, ВОХР. Уж текстильная-то промышленность России занимала одно из ведущих мест в мире! И в зону фронтов не попала, разрушена не была. Нет, все было заказано за границей! За золото. «Секретный гардероб» — на 350 тыс. руб., обмундирование — на 1,5 млн[456].
Распространялась по стране и сеть иностранных концессий. Троцкий в данном вопросе распоряжался по сути единолично и бесконтрольно. Даже имел чистые бланки с подписью Ленина — то есть все решения Льва Давидовича заранее одобрялись и подлежали исполнению. И все же отношения Владимира Ильича и Троцкого были далеко не безоблачными. Между ними сохранялась очень даже ощутимая дистанция. А в описываемое время стал намечаться отчетливый конфликт. Ленин не мог не понимать, что «вождь номер два» набрал слишком уж большую силу. И что такое могущество представляет опасность для него самого. Причем если Свердлов, имея огромный вес в советском руководстве, всегда демонстрировал полную верность и лояльность вождю, Троцкий, наоборот, вел себя вызывающе. Выпячивал свой особый статус, подчеркивал независимость, пренебрегая даже видимыми «правилами игры».
Жил по-царски в Архангельском, во дворце князя Юсупова, где его окружал свой «двор». При этом «дворе» проходили свои приемы, переговоры, совещания, о которых Лев Давидович не считал нужным информировать правительство. На заседания Политбюро и Совнаркома он всегда опаздывал, если вообще соизволял заглянуть. И старательно показывал, насколько обсуждаемые вопросы для него мелки и не интересны. Демонстративно приносил с собой здоровенный английский словарь, книги, открывал их, усевшись за дальним столом и начинал учить английский язык[457] .
В 1921 г. Ленина, видать, допекло. И он попытался окоротить Льва Давидовича. Троцкий своей спесью и высокомерием вызывал неприязнь и у других советских руководителей. Поэтому для Владимира Ильича было совсем не трудно собрать против него блок сторонников. Кстати, в конфликтных внутрипартийных ситуациях Ленин хорошо умел это делать. С одними обменяться конфиденциальными записками, с другими перемолвиться при личной встрече, и настроить в определенный момент выступить вместе. В партии уже была отработана методика «почетных ссылок» — удаления из Москвы нежелательных или провинившихся фигур. Принималось решение, что на таком-то участке работа представляет особую важность, в связи с этим нужно усилить там кадры. Этим способом пользовался еще Свердлов. Когда его отношения с Лениным стали портиться, Владимир Ильич принялся высылать в дальние командировки самого Свердлова. А после смерти Якова Михайловича из Москвы разослали на «важные участки» многих видных «свердловцев»[458].
Тот же метод был применен против Троцкого. По поручению Ленина секретарь ЦК Молотов составил перечень «важных должностей», на которые можно переместить Льва Давидовича. В списке фигурировали варианты: назначить председателем Петроградского Совета, наркомом труда, направить на Урал или на Украину. И 16 июня Ленин внес в Политбюро предложение — освободить Льва Давидовича от поста наркома по военным и морским делам и назначить наркомом продовольствия Украины. Повод — выправлять критическое положение с продовольствием. Постановление было принято[459].
Но… ни на какую Украину Троцкий так и не поехал! И с должности наркомвоена не ушел! Из Москвы даже не двинулся. И прежнего рабочего кабинета оставлять даже не подумал. Стал обиженно спорить. Необычно? Но это факт. Постановление принято, назначение оформлено, а Троцкий, который запросто расстреливал людей за нарушения дисциплины, больше месяца приказ не выполняет. И Ленин, не терпевший недисциплинированности, почему-то такое положение терпит. После принятия постановления не предпринимает больше никаких решительных шагов для его исполнения. А 27 июля Троцкий посетил Ленина, состоялась их беседа с глазу на глаз. О чем уж они говорили, навсегда осталось тайной. Однако сразу же после встречи Ленин отменяет свое решение!
Откуда еще раз напрашивается вывод — Ленин успел попасть в некую зависимость от Троцкого. И, очевидно, дело было не только в том, что через Льва Давидовича осуществлялись связи с Западом. Этот фактор Владимир Ильич должен был учесть, когда готовил удар против «вождя номер два». Эпизод с назначением на Украину показывает, что Троцкий имел и какие-то другие сильные рычаги давления на Ленина. Знал нечто такое, что Ленину хочешь не хочешь приходилось смиряться. Один из троцкистов и биографов Льва Давидовича Нагловский упоминает, будто между Лениным и Троцким существовало некое «джентльменское соглашение».
Насколько оно было «джентльменским», мы с вами вправе усомниться. Но сам факт, что какое-то соглашение было достигнуто, подтверждают дальнейшие события. Сразу после упомянутой встречи Ленин пишет беспрецедентный документ, единственный в своем роде! «Проект единогласного постановления»
