Владимир Высоцкий без мифов и легенд

Каким человеком считаешь себя?

Разным.

За что ты любишь жизнь?

Какую?

Любимый цвет, цветок, запах, звук:

Белый, гвоздика, запах выгоревших волос, звук колокола.

Чего хочешь добиться в жизни?

Чтобы помнили, чтобы вез­де пускали.

Что бы ты подарил любимому человеку, если бы был всемогущ?

Еще одну жизнь.

Какое событие для тебя стало бы самым радостным?

Премьера «Гамлета».

А какое — трагедией?

Потеря голоса.

Чему последний раз радовался?

Хорошему настроению.

Что последний раз огорчило?

Все.

Любимый афоризм, изречение:

«Разберемся». В.Высоцкий.

Только для тебя характерное выражение:

Разберемся.

Что бы сделал в первую очередь, если бы стал обладателем мил­лиона

рублей?

Устроил бы банкет.

Твое увлечение:

Стихи, зажигалки.

Любимое место в любимом городе:

Самотека, Москва.

Любимая футбольная команда:

Нет.

Твоя мечта: О

лучшей жизни.

Ты счастлив?

Иногда — да.

Почему?

Просто так.

Хочешь ли ты быть великим и почему?

Хочу и буду. Почему? Но уж это, знаете!..

А.Меньшиков: «Я обрадовался, что Высоцкий до такой степени «выложился». Прибежал домой и, несмотря на позднюю ночь, вклю­чил свет, стал читать. И честно скажу: разочаровался! Мне показа­лось, что ответы какие-то уж очень упрощенные. Ведь Высоцкий уже в то время был человеком, которого мы боготворили, и ходи­ли за ним, как котята ходят за своей матерью, и вдруг этот Высоц­кий отвечает банально:

«Куинджи», «Лунный свет».

Или:

«Роден», «Мыслитель». Я

думал, он напишет: Годар, Феллини — из режис­серов. Он ничего этого не написал, хотя прекрасно их знал, смот­рел и восхищался...

Высоцкий на другой день четко уловил мое разочарование:

«Ну-ка, открой. Что тебе не нравится?» Я

сказал откровенно: «Люби­мая песня —

«Вставай, страна огромная».

Конечно, это патриоти­ческая песня, но...»

Он вдруг с какой-то тоской и досадой посмотрел на меня, по­ложил руку на плечо и сказал:

«Щенок. Когда у тебя мурашки по коже побегут от этой песни, тогда ты поймешь, что я прав. И по­чему я ее люблю...»

Прошло время, и я понял, что он прав. И что он отвечал ис­кренне. Не боялся быть самим собой, не пижонил, подобно мно­гим из нас, называя имена новомодных кумиров. А ведь «Лунный свет» и «Мыслитель» каждого потрясают. И песни войны тоже. Мо­жет быть, потом приходят другие художники, заставляющие думать, но это потом. Высоцкий не мог отказаться, изменить своим пер­вым ощущениям. То, что его однажды потрясло, — оставалось в нем навсегда».

А сегодня иные исследователи стыдливо отводят глаза от пря­модушно-консервативных признаний Высоцкого. Через 20 лет по­сле смерти поэта в серии «Русская классика. XX век» вышла книга, в которой из анкеты строчку о Ленине выбросили.

Впоследствии А.Меньшиков стал актером Театра им. Вахтан­гова и в 78-м году принес Высоцкому вновь его анкету. Тот, внима­тельно прочитав ее, с удивлением сказал:

«Ну, надо же, и добавить нечего. Неужели я так законсервировался?»

Значит, и в 1978 году Ле­нин оставался для него самой значительной исторической лично­стью, а песня «Вставай, страна огромная...» — самой любимой. И то­гда, в 1970-м, осознанно и дерзко Высоцкий написал ответ на во­прос, хочет ли быть великим:

«Хочу и буду».

И стал...

В конце июля 70-го, по выражению Д.Карапетяна, «у Высоцкого отказали тормоза» — он дал каким-то состоятельным грузинам увез­ти себя в Приэльбрусье и целую неделю провел на Кавказе в Баксанском ущелье, несколько раз выступал с концертами в окрестных аль­плагерях «Баксан», «Эльбрус», «Шхельда» и в гостинице «Азау».

В августовском номере журнала «Советский экран» была дана информация о том, что Леонид Гайдай приступил к съемкам филь­ма «Двенадцать стульев». Очень сложно выбрать актера на роль пер­сонажа, известного каждому с детства. Гайдай выбирал Остапа из лучших актеров того времени. Перед его взором прошли пятнадцать не похожих друг на друга Бендеров: Владимир Басов, Олег Бори­сов, Алексей Баталов, Андрей Миронов, Спартак Мишулин, Алек­сандр Ширвиндт, Михаил Козаков, Евгений Евстигнеев, Валентин Гафт, Никита Михалков, Леонид Каневский, Олег Басилашвили и другие. Даже певцу Муслиму Магомаеву Гайдай предлагал «приме­рить» Бендера.

Гайдай выбрал Александра Белявского. Режиссер был очень суе­верным и в первый день съемок с Белявским предложил ассистен­ту разбить о штатив камеры тарелку «на счастье», но она не разби­лась. Гайдай сокрушался: «Не пойдет! Фарта не будет!»

И действительно, Бендер Белявского на фоне Сергея Филиппо­ва смотрелся бедно. Киса Воробьянинов получался внушительнее комбинатора. Тогда Гайдай позвал на роль Высоцкого. И снова фа­ янсовая тарелка не разбилась...

В.Высоцкий:

«Когда я должен был играть в фильме роль Остапа Бендера, один человек очень остроумно сказал: «Ему и так хватает популярности, а мы еще будем повышать ее кинематографом!..»

Остап Бендер, созданный Арчилом Гомиашвили, для многих зрителей был как «настоящий». Кого-то, может быть, герой разоча­ровал. Ну, а каким получился бы фильм, если бы эту роль играл Вы­соцкий, трудно сказать...

ДАЕШЬ ГУЛЯЙПОЛЕ!

В августе Высоцкий вместе с Д.Карапетяном, и на его же «Мо­сквиче», отправляются в Запорожскую область. Карапетян уже дав­но бредил сценарием о Гражданской войне и роли в ней батьки Мах­но. Предполагалось, что фильм будет ставить Андрей Тарковский, а роль Нестора Махно сыграет Высоцкий. Идею Давида Высоцкий воспринял с восторгом, тем более, что в финальной сцене (после перехода остатков разгромленной махновской армии через Днестр) Высоцкий поет свою песню

«Охота на волков»,

которую он считал гимном Анархии. Главная цель поездки — расспросить тех, кто знал пресловутого атамана, приблизить сценарий к местам давних собы­тий. Тему Гражданской войны Высоцкий знал по любимым расска­зам И.Бабеля и фильму «Служили два товарища». Кроме того, ему обещали неплохой заработок на студии звукозаписи в Донецке.

Из Москвы выехали ранним утром 21 августа. Ночевали в Харь­кове, а в полдень следующего дня были в Донецке. Человека, с которым договаривались о записи, не нашли. Затея с заработком провалилась.

Поехали дальше. Машину все время вел Карапетян. Настроение Высоцкого было подавленным, на красоты украинского пейзажа он не обращал внимания и только подгонял водителя: