Владимир Высоцкий без мифов и легенд

—   Точно...

— растерянно сказал Высоцкий. —

Ничего не пони­маю... Слушай, может быть, я в детстве где-нибудь слышал эту пес­ню, и она у меня в подсознании осталась... Эх, какая жалость!..

—  Да-да-да! — подхватил Говорухин. — Такое бывает часто...

Но, увидев вконец расстроенного Высоцкого, во всем признался.

Высоцкий в розыгрышах не оставался в долгу.

Однажды между съемками группа собралась в баре гостини­цы за огромным длинным столом и устроила застолье. Высоцкий не пил — все знали, что он «в завязке» после лечения. В застольях он обычно всегда был тамадой, любил разливать, любил произносить тосты, любил петь. И в группе очень боялись, что — не дай бог! — он сорвется. И вдруг в разгар такого веселья Высоцкий подходит к бару, и все видят, как он о чем-то шепчется с барменом. Бармен дос­тает бутылку водки, граненый стакан, наливает до краев. Высоцкий выпивает залпом. Забирает оставшуюся водку и уходит.

Хорошее настроение в группе как ветром сдуло — все, конец, «развязал», значит съемки останавливаются. Говорухин побледнел, Дуров в полном ужасе. Свернули застолье и пошли в номер к Вы­ соцкому. Он сидит в кресле, рядом недопитая бутылка. Когда все за­шли тихонько и осторожно, он засмеялся и говорит:

«Ну, как я вас приколол? Хорошо разыграл?»

Оказывается, он договорился с бар­меном, чтобы тот налил ему воды в водочную бутылку. И ту воду он выпил, сделав вид, что это водка, — знал, что группа будет в со­стоянии полной паники. Шутка, конечно, грустная, учитывая про­шлое и будущее...

Почти все деньги, получаемые за съемки, Высоцкий отправлял в Москву, а сам обходился одними суточными.

В период съемок состоялось знакомство Высоцкого с поэтом Кайсыном Кулиевым, которому очень понравились песни Высоц­кого.

24 августа Владимир пишет письмо жене в Вильнюс, где она снимается в фильме «Восточный коридор»:

«...Я — горный житель, я — кабардино-еврейский-русский человек. Мне народный поэт Кабардино-Балкарии Кайсын Кулиев торжественно поклялся, что че­рез Совет Министров добьется для меня звания «Заслуженного дея­теля Кабардино-Балкарии». Другой балкарец, великий восходитель, хозяин Басканского ущелья, тигр скал, Гуссейн Залиханов, которого по слухам знает сама королева Великобритании (она-то и обозвала его «тигром скал»), так вот, он тоже присоединяется к обещани­ям кавказского стихотворца и сказал, что я могу считать, что я уже деятель. Потому что я, якобы, написал про горы, а они, горы — в Кабардино-Балкарии, значит, все решено. Это, конечно, разгово­ры, но было бы смешно».

Финал фильма снимали в декабре на одесском вокзале.

Первоначально у режиссеров было желание подчеркнуть стран­ность характеров альпинистов, которые чаще всего дружат только в горах. А когда спускаются вниз — все разъезжаются по разным городам, расходятся по своим домам и в «мирной жизни» практи­чески не пересекаются. Но прощаются они так, будто завтра вновь встретятся. При просмотре финала увидели, что не получилось... И тогда Высоцкий написал песню

«Прощание с горами»,

которая и решила весь финал самым наилучшим образом.

Картину едва успели сдать до Нового, 1967 года — худсовет ее одобрил за полтора часа до боя курантов! Потом еще полтора меся­ца доснимали, монтировали... 18 марта одобренные готовые копии «Вертикали» из Одессы рассылались в Алма-Ату, Ашхабад, Баку, Минск, Ленинград. По этим так называемым «маршрутным копи­ям» кинопрокатные организации страны должны были определить, сколько копий они закажут Госкино СССР. В результате цех выдал более трехсот копий, что обеспечивало демонстрацию фильма в лю­бом населенном пункте СССР, а песням радиста Володи — много­миллионную аудиторию.

На экраны фильм вышел в июне 1967 года и имел громадный успех: конторы проката перекрывали все планы. Рецензенты были сдержанны — критиковали сценарий, пассивность операторских ре­шений, режиссуру за клочковатость композиции, но всем нрави­лись песни Высоцкого. Они очень удачно были вставлены в общую ткань картины, и складывалось впечатление, что отправной точкой сюжета и был цикл песен. Еще до выхода фильма на экраны компо­зиции Высоцкого оторвались от киноосновы и стали жить совер­шенно самостоятельной жизнью по отношению к слабому фильму.

«Песню о друге»

певец В.Макаров исполнит на Международном пе­сенном фестивале. Слова из этой и других песен «Вертикали» нашли свою жизнь и в смерти — в горах, на могильных камнях погибших скалолазов, выбивали строки:

«Тот камень, что покой тебе пода­рил...»

или

«Нет алых роз и траурных лент...»

Режиссеры пригласили отказавшегося сотрудничать Ю.Визбо­ра на премьеру в Дом кино. Фильм ему понравился. «А песни про­сто отличные», — сказал он.

В феврале следующего года вышла первая и надолго (до 1973 года) единственная пластинка-миньон с четырьмя песнями Высоцкого из фильма.

Вспоминает поэт Юрий Энтин, работавший в то время редакто­ром на фирме «Мелодия»: «У нас работала редактор Алла Качалина, которая очень хорошо относилась к тому, что делал Высоцкий. Мы с ней вели разговоры о том, что хорошо бы издать его пластинку, но нас каждый раз самым решительным образом пресекали.

Но вот вышел фильм «Вертикаль». Я его посмотрел, побежал к Качалиной и говорю: 'Вот смотри. Там есть четыре песни, и все они не имеют никакого политического подтекста'. Действительно, пес­ни как-то очень хорошо вписывались в имидж того времени. Тогда появились первые гибкие пластинки. Там как раз помещалось четы­ре песни. И вот такую пластиночку Высоцкого издали к нашей ра­дости. Тираж был огромный. Если не ошибаюсь, шесть миллионов. Гибкие пластинки часто издавались миллионными тиражами, но все равно шесть миллионов — это очень много. И Качалина выписала Высоцкому гонорар. Я помню, как после выхода пластинки ко мне пришла жена Высоцкого, Людмила Абрамова, и говорит: 'Вы знае­те, вы спасли нашу семью. Мы вам очень благодарны!'».

Действительно, эта первая гибкая пластинка многократно допечатывалась по требованию торгующих организаций, руководители которых поняли, что на Высоцком можно делать и месячный план, и квартальный, и годовой.

Через тридцать лет телеведущий Леонид Парфенов в своей по­пулярной программе «Намедни» скажет: «67-й год легализовал од­ного из главных советских идолов. В дебютном фильме Станислава Говорухина «Вертикаль» роль бородатого радиста Володи, альпини­ста и гитариста, сыграл актер Московского театра драмы и комедии на Таганке Владимир Высоцкий. Впервые не с катушек тысяч маг­ нитофонов «Яуза», а с тысяч киноэкранов пронесся хриплый голос. В том Высоцком еще нет ничего диссидентского, ни «фиги в карма­не», ни надрыва... Песни почти по любому поводу, как способ освое­ния действительности, — энциклопедия советской жизни 60-х го­дов. Живой язык в сочетании с широтой охвата тем. Песни Высоц­кого обогащают обиходную речь —

'страшно, аж жуть!', 'обидно, досадно — ну ладно... ', 'я все помню — я был не пьяный'».

Теперь артист заявил о себе не только в театре, сыграв Гали­лея, но и в кино. «Вертикаль» стала для него неким трамплином, с которого он по-настоящему начал свою концертную деятельность.

Фильм, пластинка и, главное, пленки с его песнями вызвали боль­шой интерес — люди хотели видеть и слышать живого Высоцкого. Экран сделал его узнаваемым не только по голосу, но и в лицо.

Он стал желанным гостем на всех альпинистских мероприя­тиях. 21 ноября этого года Высоцкого пригласили в Дом культуры Института атомной энергии им. Курчатова. Здесь проходил вечер альпинистов, устроенный спортклубом «Малахит» в честь восхож­дения на пик Ленина. Вспоминает участник вечера В.Чубуков: «Он не поднялся, не взбежал даже, а буквально взлетел на сцену. Рос­та среднего и сложения не богатырского, он вызывал у тех, кто его впервые видел, даже удивление — откуда у него этот могучий, яро­стный, а временами нежный, узнаваемо-хриплый голос? Но вот он поставил ногу на перекладину стула, отчаянно рванул гитарные струны, и раздались, как боевой клич альпинистов:

«Здесь вам не равнина, здесь климат иной...»

Он пел одну песню за другой, почти без пауз. И вот когда ис­полнялась

«Мерцал закат, как блеск клинка...»,

у его гитары лопну­ла струна и, извиваясь в свете