'От двух Европ до трех Америк...'
От двух Европ до трех Америк Ты растянулся, сумрак мой. Лишь молния тебя измерит Позолоченною тесьмой. И продиктует гром сердитый Свой непрощающий закон, Чтоб вечным другом Афродиты Я в наказанье был рожден. Из пены времени, из камня Застывшей земляной волны, Среди морозного сверканья Настороженной вышины. И в коридорах узких улиц Ищу я вас, глаза без дна. У двери буду караулить, Откроет, может быть, она. Но тщетно, с каждым веком меньше И ниже, ниже гордый взгляд. Лишь восковые манекенши Из парикмахерских глядят. О, женщина живая, где ты? Не по тебе ль тоска веков? Желтеет мрамор, в прах одетый, Зовет нас темный твой альков. 'Я мрак вселенной опоясать...'
Я мрак вселенной опоясать Хочу орбитой роковой. Душа, как хищная неясыть, Не утоляет голод свой. И жестко, жестко оперенье Отягощенных тьмою строк. По круговой большой арене Меня ведет с улыбкой рок. И звезды прячутся и свищут, Лучами раздирая рты. О, где найти такую пищу, Чтоб крикнуть просто: хлеб мой, ты! 'На растерзание ребенку...'
Т.Ш.
На растерзание ребенку Я книгу мук своих отдам, Я зацелую ту ручонку, Что разорвет их пополам. Мой белый бархатный звереныш, Я от тебя не отойду, Пока глазенки не уронишь В моем ликующем саду. На солнце так блестит твой бархат, О, то не солнце, это я, Мой синий небосвод распахнут, И солнцем грудь видна моя. 
