Твоя строка от вечности промозгла, Суровый взор от кротости суров И смешан с тишиной твой гордый возглас.
'Моя душа в печальном кипарисе...'
Моя душа в печальном кипарисе. Но я могуч и весел как Нимврод, Я продолжаю знаменитый род, Что с гневом львиным и с улыбкой лисьей. Мои глаза тогда еще зажглися, У финских темно-бронзовых ворот Когда плясал и пьянствовал народ На празднестве весенних дионисий. Я был как олимпиец обнажен Средь матовых снегов и снежных жен, Меня венчали миртом зверолова. Священных птиц ловил я на лету, И знал я то единственное слово, Что кости облекало в красоту.
МУЗА
Средь бурой мглы, наполнившей альков, Ты розоватым засияла воском, Окаменела ты с холодным лоском Огромных перламутровых белков. Медлителен и тяжек шаг веков, А ты на полотне желтеешь плоском, Внимая временам и отголоскам Громово проходящих облаков. Твой свет безжалостный, твой сумрак хмурый Неумолимо стерегут лемуры, Начальник их пузатый Вельзевул. Ты неизменчива, одну и ту же Тебя я вижу в миг, когда разгул, И в час, когда затишье вечной стужи.
'Я мудрости спокойствия постиг...'
Я мудрости спокойствия постиг, Узнал я то, что просто и велико, Лучом непотухающего лика Мне очи опалил Архистатиг. Насытился я пылью старых книг, И слеп как Ариосто, Анжелика Моя не блещет словно майолика И радостно не гнется как тростник. Мой кабинет – столетий кладовая, Не раз от скуки щеки разрывая Хламиду я худую надевал. Я воспевал законы Хаммураби, В руке моей был бронзовый кимвал,