Зазвездный зов. Стихотворения и поэмы

Чей дым плывет к тому, кто ненавистен,
Кто племена пасет в сияньи истин
С жестокостью железного жезла.

На жестких лаврах сердце опочило.
Оно молчит, но так молчит точило,
Где виноград казнен, так дремлет медь.

Пусть топчут палачи, мы пухнем пеной,
И бронзой зреет наш язык священный, –
Се в музыке дано нам разуметь.

'Тяжка неповоротливая ступа...'

Т.М.

Тяжка неповоротливая ступа
Алгебраических стихов твоих,
Рычит и хрюкает твой каждый стих,
А нам внимать, а не смеяться тупо.

Смеется тот, кто медленнее трупа
Умеет гнить прудами глаз пустых,
Моей стихии голос не затих,
Алмазный конь нас мчит на скрипке крупа.

Чернеют крылья звезд, и ночь темна,
Таинственна как сон, и чуть слышна
Ее планет неверная походка.

Тревоги полн бегущий в мраке свет,
Урчат лучи, Юпитер смотрит кротко, –
Я знаю всё, за то что я поэт.

13/окт. 1926

'Когда судьбе угодно будет бросить...'

Когда судьбе угодно будет бросить
Меня в Монмартр, могилу всех дорог…
В Монмартр дороги все ведут… О, ров,
В тот нищий Рим введи мою хоть проседь.

И в ночь, когда лиловых переносиц
У наркоманов не согреет грог,
На свой живот направлю я курок,
Как на врага почетный рогоносец.

За то что был я на земле свиреп,
Я прямо попаду к друзьям в Эреб
На пир печальный поэтесс-хозяек,

Но буду горд я средь подземных каст,
Что седовласый ловелас – прозаик
Своей мне лапы потной не подаст.

'Шумела тишина машиной странной…' *

Шумела тишина машиной странной…
В созвездии Змеи среди планет
Я мчался в землю ту, которой нет,
С глазами, обнаженными как раны.

Я всё смешал: Заветы и Кораны,