И Марджану воротили в её страну, выдав её сначала замуж за аль-Асада. Ей приказали не прерывать обмена посланиями, и она уехала. А потом аль-Амджада женили на Бустан, дочери Бахрама, и все отправились в Эбеновый город. И Камар-аз-Заман вошёл к своему тестю и осведомил его обо всем случившемся и о том, как он встретился со своими детьми и царь обрадовался и поздравил его с благополучием.
А затем царь аль-Гайюр, отец царицы Будур, вошёл к своей дочери и приветствовал её и утолил свою тоску по ней. И они прожили в Эбеновом городе целый месяц, и после этого царь аль-Гайюр с дочерью отправился в свою страну…»
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
Когда же настала двести сорок девятая ночь, она сказала: «Дошло до меня, о счастливый царь, что царь аль-Гайюр отправился с дочерью и людьми в свою страну и взял с собою аль-Амджада, и они двинулись в свои земли. И, расположившись в своём царстве, царь аль-Гайюр посадил аль-Амджада править страной вместо себя. И альАмджад правил страной деда и стал царём островов и морей и семи дворцов.
Что касается Камар-аз-Замана, то он посадил своего сына аль-Асада править вместо себя в городе его деда, царя Армануса, владыки Эбеновых островов, и дед согласился на это.
Потом Камар-аз-Заман собрался и поехал со своим отцом, царём Шахраманом, и они достигли островов Халидан. И город для них украсили и не переставали бить в литавры целый месяц.
И Камар-аз-Заман сидел и управлял вместо своего отца, пока не пришла к ним Разрушительница наслаждений и Разлучительница собраний, а Аллах лучше знает».
И царь сказал Шахразаде: «Поистине, этот рассказ очень удивителен!» — а Шахразада ответила: «О царь, Этот рассказ не удивительнее, чем рассказ об Ала-ад-дине Абу-ш-Шамате». — «А каков рассказ об Ала-ад-дине Абуш-Шамате?» — спросил царь.
Рассказ об Ала-ад-дине Абу-ш-Шамате (ночи 249-270)
Дошло до меня, о счастливый царь, — сказала Шахразада, — что был в древние времена и минувшие века и годы один человек, купец в Каире, которого звали Шамс-ад-дин. И был он из лучших купцов и самых правдивых в речах, и имел слуг и челядь, и рабов и невольников, и большие деньги, и состоял старшиной купцов в Каире.
И была у него жена, и он любил её, и она его любила; но только он прожил с ней сорок лет, и не досталось ему от неё ни дочери, ни сына. И вот в один из дней он сидел в своей лавке, и увидел он, что у каждого из купцов был сын, или двое сыновей, или больше, и они сидели в лавках, как их отцы. А в тот день была пятница, и этот купец пошёл в баню и вымылся, как моются в пятницу, а выйдя, он взял зеркало цирюльника и посмотрел в него на своё лицо и воскликнул: «Свидетельствую, что нет бога, кроме Аллаха, и что Мухаммед — посланник Аллаха!» — а потом взглянул на свою городу и увидел, что белое в ней покрыло чёрное; и вспомнил он, что седина посланец смерти.
А его жена знала время его возвращения и мылась и приводила себя для него в порядок; и когда купец вошёл к ней, она сказала ему: «Добрый вечер!» Но он отвечал ей: «Я не видел добра!»
А жена купца сказала невольнице: «Подай столик с ужином!» И невольница принесла еду, и жена купца сказала: «Поужинай, господин мой»; а купец отвечал: «Я не стану ничего есть!» — и пихнул столик ногой и отвернул лицо от жены.
«Почему это и что тебя опечалило?» — спросила его жена; и купец сказал: «Ты причина моей печали…»
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
Когда же настала ночь, дополняющая до двухсот пятидесяти, она сказала: «Дошло до меня, о счастливый царь, что Шамс-ад-дин сказал своей жене: «Ты причина моей печали!» — «Почему?» — спросила его жена. «Потому, отвечал купец, — что, когда я сегодня открыл лавку, я увидел у каждого из купцов сына, или двух сыновей, или больше, и они сидели в лавках, как их отцы, и я сказал себе: «Поистине, тот, кто взял твоего отца, тебя не оставит!» А в ту ночь, когда я вошёл к тебе, ты взяла с меня клятву, что я не женюсь ни на ком, кроме тебя, и не возьму себе в наложницы ни абиссинскую, ни румскую, ни какую-нибудь другую невольницу и не проведу ночи вдали от тебя, — но дело в том, что ты бесплодная и жить с тобой — все равно что с камнем». — «Имя Аллаха да будет надо мною! — воскликнула жена купца. — Поистине, задержка от тебя, а не от меня, потому что твоё семя прозрачное». — «А что с тем, у кого семя прозрачное?» — спросил купец; и его жена отвечала: «Он не делает женщин беременными и не приносит детей». — «А где то, чем замутить семя? Я куплю это, — может быть, оно замутит мне семя?» — спросил купец; и жена его сказала: «Поищи у москательщиков».
И купец проспал ночь, и утром он раскаялся, что упрекал свою жену, а она раскаялась, что упрекала его. И он отправился на рынок и нашёл одного москательщика и сказал ему: «Мир с вами!» И москательщик ответил на его привет, и купец спросил его: «Найдётся у тебя чем замутить мне семя?» — «У меня это было, да вышло, но спроси у соседа», — ответил москательщик; и купец ходил и спрашивал, пока не опросил всех (а они над ним смеялись), и потом он вернулся к себе в лавку и сидел огорчённый.
А на рынке был один человек, гашишеед, начальник маклеров, который принимал опиум и барш [265] и употреблял зелёный гашиш, и звали этого начальника шейх Мухаммед Симсим, и жил он в бедности. И всякий день он обычно приходил утром к этому купцу. И вот он пришёл, как обычно, и сказал ему: «Мир с вами!» И купец ответил на его приветствие сердито. «О господин, почему ты сердит?» — спросил Мухаммед; и купец рассказал ему обо всем, что случилось у него с женой, и сказал: «Я сорок лет женат, и моя жена не забеременела от меня ни сыном, ни дочерью, и мне сказали: «Она не беременеет потому, что у тебя семя прозрачное». И я стал искать чего-нибудь, чтобы замутить себе семя, и не нашёл».
«О господин, — сказал Мухаммед, — у меня есть чем замутить семя. Что ты скажешь о том, кто сделает твою жену беременной от тебя после этих сорока лет, что минули?» — «Если ты это сделаешь, я окажу тебе милость и облагодетельствую тебя!» — отвечал купец. И Мухаммед сказал: «Дай мне динар!» — «Возьми эти два динара!» — воскликнул купец; и Мухаммед взял их и сказал ему: «Подай мне эту фарфоровую миску». И купец дал ему миску, и Мухаммед отправился к торговцу травами и взял у него унции две румского мукаркара и немного китайской кубебы, и корицы, и гвоздики, и кардамона, и имбиря, и белого перцу, и горную ящерицу и истолок все это и вскипятил в хорошем растительном масле. И ещё он взял три унции крупинок ладана и с чашку чернушки и размочил, и сделал из всего этого тесто с румским пчелиным мёдом и, положив его в миску, вернулся к купцу и отдал ему миску.
«Вот чем можно замутить семя, — сказал он ему. — Тебе следует, после того как ты поешь мяса барашка и домашнего голубя, положив туда много горячительных приправ и пряностей, съесть этого теста на конце лопаточки, а потом поужинать и запить чистым разведённым сахаром».
И купец велел принести все это и отослал своей жене вместе с барашком и голубем, и сказал: «Приготовь это хорошенько и возьми замутитель семени и храни его у себя, пока он мне не понадобится и я его у тебя не потребую».
И жена купца сделала так, как он приказал ей, и поставила ему еду, и купец поел, а потом он потребовал ту миску и поел из неё, и ему понравилось, и он съел остаток, а затем он познал свою жену, и она зачала от него в ту ночь.
И над ней прошёл первый месяц, и второй, и третий, и крови прекратились и перестали идти, и жена купца узнала, что она понесла, и дни её прошли до конца, и её схватили потуги, и поднялись крики, и повитухе пришлось потрудиться при родах.
