спускалась с течением воды по реке, и я не мог её задержать и не был в состоянии направить её в сторону суши, и, наконец, лодка остановилась со мной около города, великого видом, с прекрасными постройками, в котором было много народа. И когда люди увидали, как я спускался на лодке посреди реки по течению, они бросили мне в лодку сеть и верёвки и вытянули лодку на сушу, и я упал среди них, точно мёртвый, от сильного голода, бессонницы и страха.
И навстречу мне вышел из собравшихся человек, старый годами, великий шейх, и сказал мне: «Добро пожаловать!» — и накинул на меня много прекрасных одежд, которыми я прикрыл срамоту; а затем этот человек взял меня и пошёл со мной и свёл меня в баню; он принёс мне оживляющего питья и прекрасные благовония. А когда мы вышли из бани, он взял меня к себе в дом и ввёл меня туда, и обитатели его дома обрадовались мне, и он посадил меня на почётное место и приготовил мне роскошных кушаний, и я ел, пока не насытился, и прославил великого Аллаха за своё спасение.
А после этого его слуги принесли мне горячей воды, и я вымыл руки, и невольницы принесли шёлковые полотенца, и я обсушил руки и вытер рот; и потом шейх в тот же час поднялся и отвёл мне отдельное, уединённое помещение в своём доме и велел слугам и невольницам прислуживать мне и исполнять все мои желанья и дела, и слуги стали обо мне заботиться.
И я прожил таким образом у этого человека, в доме гостеприимства, три дня, и хорошо ел, и хорошо пил, и сдыхал прекрасные запахи, и душа вернулась ко мне, и мой страх утих, и сердце моё успокоилось, и я отдохнул душой. А когда наступил четвёртый день, шейх пришёл ко мне и сказал: «Ты возвеселил нас, о дитя моё! Слава Аллаху за твоё спасение! Хочешь пойти со мной на берег реки и спуститься на рынок? Ты продашь свой товар и получишь деньги, и, может быть, ты купишь на них что-нибудь, чем станешь торговать».
И я помолчал немного и подумал про себя: «А откуда у меня товар и какова причина этих слов?» А шейх продолжал: «О дитя моё, не печалься и не задумывайся, пойдём на рынок; и если мы увидим, что кто-нибудь даёт тебе за твои товары цену, на которую ты согласен, я возьму их для тебя, а если товары не принесут ничего, чем бы ты был доволен, я сложу их у себя в моих кладовых до тех пор, пока не придут дни купли и продажи». И я подумал о своём деле и сказал своему разуму: «Послушайся его, чтобы посмотреть, что это будет за товар»; и затем сказал: «Слушаю и повинуюсь, о дядя мой шейх! То, что ты делаешь, благословенно, и невозможно тебе прекословить ни в чем».
И затем я пошёл с ним на рынок и увидел, что он разобрал лодку, на которой я приехал (а лодка была из сандалового дерева), и послал зазывателя кричать о ней…»
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
Когда же настала пятьсот шестьдесят пятая ночь, она сказала: «Дошло до меня, о счастливый царь, что Синдбад-мореход пришёл с шейхом на берег реки и увидел, что лодка из сандалового дерева, на которой он приехал, уже развязана, и увидел посредника, который старался продать дерево.
«И пришли купцы, — рассказывал Синдбад, — и открыли ворота цены, и за лодку набавляли цену, пока она не достигла тысячи динаров, а потом купцы перестали набавлять, и шейх обернулся ко мне и сказал: «Слушай, о дитя моё, такова цена твоего товара в дни, подобные этим. Продашь ли ты его за эту цену, или станешь ждать, и я сложу его у себя в кладовых, пока не придёт время увеличения его цены и мы его про дадим?» — «О господин, веление принадлежит тебе, делай же что хочешь», — ответил я; и старец сказал: «О дитя моё, продашь ли ты мне это дерево с надбавкой в сто динаров золотом сверх того, что дали за него купцы?» — «Да, — отвечал я, — я продам тебе этот товар», — и получил за него деньги. И тогда старец приказал своим слугам перенести дерево в свои кладовые, и я вернулся с ним в его дом. И мы сели, и старец отсчитал мне всю плату за дерево и велел принести кошельки и сложил туда деньги и запер их на железный замок, ключ от которого он отдал мне.
А через несколько дней и ночей старец сказал мне: «О дитя моё, я предложу тебе кое-что и желаю, чтобы ты меня в этом послушал». — «А что это будет за дело?» — спросил я его. И шейх ответил: «Знай, что я стал стар годами и у меня нет ребёнка мужского пола, но есть у меня молоденькая дочь, прекрасная видом, обладательница больших денег и красоты, и я хочу выдать её за тебя замуж, чтобы ты остался с ней в нашей стране; а впоследствии я отдам тебе во владение все, что у меня есть, и все, чем владеют мои руки. Я ведь стал стар, и ты встанешь на моё место». И я промолчал и не сказал ничего, а старец молвил: «Послушайся меня, о дитя моё, в том, что я тебе говорю, я ведь желаю тебе блага. Если ты меня послушаешься, я женю тебя на моей дочери, и ты станешь как бы моим сыном, и все, что в моих руках и принадлежит мне, будет твоё, а если ты захочешь торговать и отправиться в твою страну, никто тебе не будет препятствовать, и вот твои деньги у тебя под рукой. Делай же так, как захочешь и изберёшь». — «Клянусь Аллахом, о дядя мой шейх, ты стал как бы моим отцом, и я испытал многие ужасы, и не осталось у меня ни мнения, ни знания! — ответил я. — Веление во всем, что ты хочешь, принадлежит тебе». И тогда шейх приказал своим слуга я привести судью и свидетелей, и их привели, и он женил меня на своей дочери, и сделал для нас великолепный пир и большое торжество. И он ввёл меня к своей дочери, и я увидел, что она до крайности прелестна и красива и стройна станом, и на ней множество разных украшений, одежд, дорогих металлов, уборов, ожерелий и драгоценных камней, стоимость которых — многие тысячи тысяч золота, и никто не может дать их цену. И когда я вошёл к этой девушке, она мне понравилась, и возникла между нами любовь, и я прожил некоторое время в величайшей радости и веселье.
И отец девушки преставился к милости великого Аллаха, и мы обрядили его и похоронили, и я наложил руку на все, что у него было, и все его слуги стали моим»! слугами, подвластными моей руке, которые мне служили. И купцы назначили меня на его место, а он был их старшиной, и ни один из них ничего не приобретал без его ведома и разрешения, так как он был их шейхом, — и я оказался на его месте. И когда я стал общаться с жителями этого города, я увидел, что их облик меняется каждый месяц, и у них появляются крылья, на которых они взлетают к облакам небесным, и остаются жить в этом городе только дети и женщины; и я сказал про себя: «Когда придёт начало месяца, я попрошу кого-нибудь из них, и, может быть, они отнесут меня туда, куда сами отправляются».
И когда пришло начало месяца, цвет жителей этого города изменился, и облик их стал другим, и я пришёл к одному из них и сказал: «Заклинаю тебя Аллахом, унеси меня с собой, и я посмотрю и вернусь вместе с вами». — «Это вещь невозможная», — отвечал он. Но я не переставал уговаривать его, пока он не сделал мне этой милости, и я встретился с этим человеком и схватился за него, и он полетел со мной по воздуху, а я не осведомил об этом никого из моих домашних, слуг или друзей.
И этот человек летел со мной, а я сидел у него на плечах, пока он не поднялся со мной высоко в воздух, и я услышал славословие ангелов в куполе небосвода и подивился этому и воскликнул: «Хвала Аллаху, да будет слава Аллаху!»
И не закончил я ещё славословия, как с неба сошёл огонь и едва не сжёг этих людей. И все они спустились и бросили меня на высокую гору, будучи в крайнем гневе на меня, и улетели и оставили меня, и я остался один на этой горе и стал себя упрекать за то, что я сделал, и воскликнул: «Нет мощи и силы, кроме как у Аллаха, высокого, великого! Всякий раз как я освобожусь из беды, я попадаю в беду более жестокую».
И я оставался на этой горе, не зная, куда направиться; и вдруг прошли мимо меня двое юношей, подобные лунам, и в руке каждого из них была золотая трость, на которую они опирались. И я подошёл к ним и приветствовал их, и они ответили на моё приветствие, и тогда я сказал им:
«Заклинаю вас Аллахом, кто вы и каково ваше дело?»
И они ответили мне: «Мы из рабов Аллаха великого», — и дали мне трость из червонного золота, которая была с ними, и ушли своей дорогой, оставив меня. И я остался стоять на вершине горы, опираясь на посох, и раздумывал о деле этих юношей.
И вдруг из-под горы выползла змея, державшая в пасти человека, которого она проглотила до пупка, и он кричал: «Кто освободит меня, того освободит Аллах от всякой беды!»
И я подошёл к этой змее и ударил её золотой тростью по голове, и она выбросила этого человека из пасти…»
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
