мы будем им наслаждаться, и он нас не увидит». — «Ко мне его!» — воскликнула она. И я ввёл слепого и предложил ему кушанья, и он поел немного и вымыл руки, и затем я подал ему вино, и он выпил три кубка. «Кто ты будешь?» — спросил он потом. И я ответил: «Исхак, сын Ибрахима мосульского». И тогда слепой сказал: «Я слышал о тебе, и теперь радуюсь, что разделил с тобой трапезу». — «О господин, — сказал я, — я радуюсь твоей радости». И слепец молвил: «Спой мне, о Исхак». И я взял лютню, дурачась, и сказал: «Слушаю и повинуюсь!» И когда я спел и песня окончилась, слепец сказал: «О Исхак, ты близок к тому, чтобы быть певцом!» И душа моя показалась мне ничтожной, и я откинул лютню. «Разве нет у тебя никого, кто бы хорошо пел?» — «спросил слепец. «У меня есть невольница», — ответил я. И слепец сказал: «Прикажи ей спеть». — «А ты споёшь, когда удостоверишься в том, как она поёт?» — спросил я. И слепец сказал: «Да!»
И когда: девушка спела, слепец воскликнул: «Нет, ты не показала никакого искусства!» И девушка откинула лютню, разгневанная, и сказала: «То, что у нас было, мы отдали, и если у тебя есть что-нибудь, окажи нам этим милость.). — «Подайте мне лютню, которой не касалась рука», — сказал слепец.
И я велел слуге принести новую лютню, и слепец настроил её и заиграл ни незнакомый лад и начал петь, говоря, такое двустишие:
И вот нас встревожили привет и слова его:
«Войдёт ли возлюбленный, стоящий у ваших врат?»
И девушка взглянула на меня искоса и сказала: «Тайну, которая была между нами, твоя грудь не сумела удержать даже и часа — ты поверил её этому человеку».
И я стал ей клясться и извиняться перед ней и принялся целовать ей руки, щекотать ей груди и кусать щеки, пока она не засмеялась. И потом я обратился к слепому и сказал ему: «Спой, о господин».
И слепец взял лютню и пропел такие два стиха:
«О госпожа, кто его осведомил о том, что мы делали?» — спросил я, и девушка сказала: «Твоя правда!»
А потом мы отошли от слепого в сторону. И он сказал: «Я хочу помочиться!» И я крикнул: «Эй, слуга, возьми свечку и иди впереди».
И слепой вышел и задержался, и мы пошли его искать, но не нашли, и оказалось, что ворота заперты и ключи в кладовой. И не знали мы, на небо он поднялся или под землю опустился, и понял я тогда, что это — Иблис и что он был для меня сводником.
И потом девушка ушла, и я вспомнил слова Абу-Новаса, который сказал такие два стиха:
Рассказ об Ибрахиме и юноше (ночи 696-697)
Рассказывают также, что Ибрахим, сын Исхака [583], говорил: «Я был всегда предан Бармакидам. И однажды, когда я сидел в своём жилище, в ворота вдруг постучали, и мой слуга вышел и вернулся и сказал: «У ворот красивый юноша, и он просит разрешения войти».
И я позволил, и вошёл ко мне юноша со следами болезни и сказал: «Я уже долгое время стараюсь встретиться с тобой, и у меня есть до тебя нужда». — «А какая?» — спросил я. И юноша вынул триста динаров и, положив их передо мной, сказал: «Прошу тебя, прими их от меня и сочини мне напев на двустишие, которое я скажу». — «Произнеси его мне», — сказал я. И юноша произнёс…»
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
Когда же настала шестьсот девяносто седьмая ночь, она сказала: «Дошло до меня, о счастливый царь, что когда Ибрахим сказал юноше: «Произнеси мне это двустишие», — юноша произнёс:
«И я сочинил ему напев, похожий на причитание, — говорил Ибрахим, — и спел его, и юношу покрыло беспамятство, а потом он очнулся и сказал: «Повтори!» И я стал заклинать его Аллахом и сказал: «Боюсь, что ты умрёшь». — «О, если бы так было!» — воскликнул юноша. И он не переставал унижаться и умолять, пока я не пожалел его и не повторил напева. И юноша вскрикнул ужасным криком, и я подумал, что он умер и стал поливать его розовой водой, пока он не очнулся и не сел. И я восхвалил Аллаха и, положив перед ним его динары, сказал: «Возьми свои деньги и уходи от меня!» — «Мне нет в них нужды, — ответил юноша, — и тебе будет ещё столько же, если ты повторишь напев».
И моя грудь расширилась для денег, и я сказал юноше: «Я повторю, но только с тремя условиями: первое — чтобы ты остался у меня и поел моего кушанья, чтобы укрепить твою душу; второе — чтобы ты выпил вина, которое удержит в тебе сердце, и третье — чтобы ты мне рассказал твою историю».
И юноша сделал это и сказал: «Я человек из жителей Медины. Я вышел прогуляться и шёл по дороге к альАкику [584] вместе с моими братьями, и увидел девушку, среди других девушек, подобную ветке, покрытой росою. И они оставались под тенью, пока день не
