взяла его под защиту, только надеясь на твоё великодушие, так как ты обязана мне воспитанием, и я поручилась ему, что ты приведёшь его к желаемому, ибо я знаю твою справедливость и милосердие, и, если он я не знала в тебе этого, я бы не привела его в твои город. И я говорила про себя: «Царица на него посмотрит и послушает стихи, которые он говорит, и прекрасные, ясные слова, подобные нанизанному жемчугу», Этот человек вошёл в наши земли и поел нашей пищи, и соблюдать его право обязательно для нас…»
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
Когда же настала восемьсот десятая ночь, она сказала: «Дошло до меня, о счастливый царь, что когда царица Нур-аль-Худа приказала своим слугам схватить Хасана и отрубить ему голову, старуха стала её уговаривать и говорила ей: «Этот человек вошёл в наши земли и поел нашей пищи, и соблюдать его право для нас обязательно, особенно раз я обещала ему встречу с тобою. Ты ведь знаешь, что разлука тяжела, и знаешь, что разлука убийственна, в особенности — разлука с детьми. У нас не осталось ни одной женщины, кроме тебя; покажи же ему твоё лицо».
И царица улыбнулась и сказала: «Откуда ему быть моим мужем и иметь от меня детей, чтобы я показывала ему лицо?» И затем она велела привести Хасана, и его ввели к ней и поставили» перед нею, и тогда она открыла лицо. И, увидев его, Хасан испустил великий крик и упал, покрытый беспамятством. И старуха до тех пор ухаживала за ним, пока он не очнулся, а очнувшись от беспамятства, он произнёс такие стихи:
А окончив свои стихи, он поднялся и посмотрел на царицу и вскрикнул великим криком, от которого дворец чуть не свалился на тех, кто в нем был, и затем упал, покрытый беспамятством.
И старуха до тех пор ухаживала за ним, пока он не очнулся, и спросила его, что с ним, и Хасан воскликнул: «Эта царица — либо моя жена, либо самый похожий на мою жену человек…»
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
Когда же настала восемьсот одиннадцатая ночь, она сказала: «Дошло до меня, о счастливый царь, что когда старуха спросила Хасана, что с ним, он воскликнул: «Эта царица — либо моя жена, либо самый похожий на мою жену человек». И царица сказала: «Гора тебе, о нянюшка, этот чужеземец бесноватый или помешанный, потому что он смотрит мне в лицо и таращит глаза». — «О царица, — сказала старуха, — ему простительно, не взыщи с него. Ведь пословица говорит: «Для больного от любви нет лекарства». Что он, что бесноватый — все равно». А Хасан заплакал сильным плачем и произнёс такие два стиха:
И потом Хасан сказал царице: «Клянусь Аллахом, ты не моя жена, но ты самый похожий на неё человек!» И царица Нур-аль-Худа так засмеялась, что упала навзничь и склонилась на бок и сказала: «О любимый, дай себе отсрочку и рассмотри меня и ответь мне на то, о чем я тебя спрошу. Оставь безумие, смущение и смятение, — приблизилось к тебе облегчение». — «О госпожа царей и прибежище всех богатых и нищих, увидав тебя, я стал бесноватым, потому что ты либо моя жена, либо самый похожий на неё человек. А теперь спрашивай меня о чем хочешь», — сказал Хасан. И царица спросила его: «Что в твоей жене на меня похоже?» — «О госпожа моя, — ответил Хасан, — все, что есть в тебе красивого, прекрасного, изящного и изнеженного — стройность твоего стана и нежность твоих речей, румянец твоих щёк, и выпуклость грудей и все прочее, — на неё похожи».
И царица тогда обратилась к Шавахи, Умм-ад-Давахи, и сказала ей: «О матушка, отведи его обратно на то место, где он у тебя был, и прислуживай ему сама, а я обдумаю его дело. И если он человек благородный и храни г дружбу, приязнь и любовь, нам надлежит помочь ему, особенно потому, что он пришёл в нашу землю и ел нашу пищу и перенёс тяготы путешествия и борьбу с ужасами опасностей. Но когда ты доставишь его в свой дом, поручи его твоим слугам и возвращайся ко мне поскорее, и если захочет великий Аллах, будет одно только благо». И старуха вышла и взяла Хасана и пошла с ним в своё жилище и велела своим невольницам, слугам и прислужникам ему служить и приказала принести ему все, что ему нужно, не упуская ничего из должного.
А потом она поспешно вернулась к царице, и та велела ей надеть оружие и взять с собой тысячу всадников из доблестных. И старуха Шавахи послушалась её приказаний и надела свои доспехи и призвала тысячу всадников, и, когда она встала меж руками царицы и сообщила ей о прибытии тысячи всадников, царица велела ей отправиться в город царя величайшего, её отца, и остановиться у его дочери Манар-ас- Сана, её младшей сестры, и сказать ей: «Одень твоих детей в рубахи, которые я для них сделала, и пошли их к её тётке, она стосковалась по ним».
И потом царица сказала старухе: «Я наказываю тебе, о матушка, скрывать дело Хасана, и когда ты возьмёшь у неё детей, скажи ей: «Твоя сестра приглашает тебя её посетить». И она отдаст тебе детей и выедет ко мне, желая меня посетить. Ты возвращайся с ними поскорее, а она пусть едет не торопясь, и иди не по той дороге, по которой поедет она. Пусть твой путь продолжается ночью и днём, и остерегайся, чтобы хоть кто-нибудь один не узнал об этом деле. И затем, я клянусь всеми клятвами, если моя сестра окажется его женой и станет ясно, что её дети — его дети, я не помешаю ему взять её и её отъезду с ним и с детьми…»
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
Когда же настала восемьсот двенадцатая ночь, она сказала: «Дошло до меня, о счастливый царь, что царица сказала старухе: «Я клянусь Аллахом и подтверждаю всеми клятвами, что если она окажется его женой, я не помешаю ему её взять и помогу ему взять её и уехать с нею в его страну». И старуха поверила её словам и не знала она, что задумала в душе царица, а эта распутница задумала в душе, что если её сестра не жена Хасана и её дети на него не похожи, она убьёт его.
И потом царица сказала старухе: «О матушка, если правду говорит моё опасение, его женой окажется моя сестра Манар-ас-Сана, а Аллах знает лучше! Эти качества — её качества, и все достоинства, которые он упомянул: превосходная красота и дивная прелесть не найдутся ни у кого, кроме моих сестёр —
