Тысяча и одна ночь

плодами, и вода лилась вниз из четырех портиков, которые стояли один напротив другого. И Масрур всмотрелся в первый портик и увидел, что вокруг него написаны красным суриком такие два стиха:

О дом, да не войдут в тебя печали,
И время пусть владельца не обманет!
Прекрасен дом, приют дающий гостю,
Когда для гостя станет место тесным!

А потом он всмотрелся во второй портик и увидел, что вокруг него написаны червонным золотом такие стихи:

Блистают пусть на тебе одежды довольства,
Покуда чирикают на дереве птицы.
Пребудут пускай в тебе всегда благовония,
Желания любящих в тебе да свершатся.
И пусть обитатели твои будут радостны,
Покуда блистает рой звёзд быстрых в высотах.

А затем он всмотрелся в третий портик и увидел, что вокруг него написаны синей лазурью такие два стиха:

Пребудь в благоденствии, о дом, и довольстве,
Покуда темнеет ночь и блещут светила.
В воротах твоих входящим счастье даёт приют,
И благо пришедшему твоё изобильно.

А затем он всмотрелся в четвёртый портик и увидел, что вокруг пего написан жёлтой тушью такой стих:

Сад прекрасный, а вот и пруд полноводный —
Место дивно, и наш господь всепрощающ.

А в этом саду были птицы: горлинки, голуби, соловьи и вяхири, и всякая птица пела на свой напев, а девушка покачивалась, красивая, прелестная, стройная и соразмерная, и пленялся ею всяк, кто её видел. «О человек, — сказала она потом, — что дало тебе смелость войти в дом, тебе не принадлежащий, и к девушкам, не принадлежащим тебе, без разрешения их обладателей?» И Масрур ответил: «О госпожа, я увидел этот сад, и мне понравилась красота его зелени, благоухание его цветов и пение его птиц, и я вошёл в него, чтобы в нем погулять с часок времени, а потом я уйду своей дорогой». — «С любовью и охотой!» — молвила девушка.

И когда Масрур-купец услышал её слова и увидел заигрыванье её глаз и стройность её стана, он смутился из-за красоты и прелести девушки и приятности сада и птиц, и его разум улетел. И он растерялся, не зная, что делать, и произнёс такие стихи:

«Появился месяц, красою дивной украшенный,
Среди холмов, цветов и дуновений;
Фиалок, мирт и розы благовония
Дышали ароматом под ветвями.
О сад — он совершенен в дивных качествах,
И все сорта цветов в себе собрал он.
Луна сияет сквозь тень густую ветвей его,
И птицы лучшие поют напевы,
И горлинки, и соловей, и голуби,
А также дрозд тоску мою волнует.
И страсть стоит в душе моей, смущённая
Её прелестью, как смущён хмельной бывает».

И когда Зейн-аль-Мавасиф услышала стихи Масрура, она посмотрела на него взором, оставившим в нем тысячу вздохов, и похитила его разум и сердце. И она ответила на его стихи такими стихами:

«Надежду брось на близость с той, в кого влюблён!
Пресеки желанья, которые питаешь ты!
Брось думать ты, что не в мочь тебе оставить ту,
В кого, среди красавиц, ты влюблён теперь.
Взор глаз моих влюблённым всем беду несёт,
И не тяжко мне. Вот слова мои — сказала я».

И когда Масрур услышал её слова, он решил быть твёрдым и стойким и затаил своё дело в душе и, подумав, сказал про себя: «Нет против беды ничего, кроме терпения». И они проводили так время, пока не налетела ночь, и тогда девушка велела принести столик, и он появился перед ними, уставленный всевозможными кушаньями — перепёлками, птенцами голубей и мясом баранов. И они ели, пока не насытились, и Зейн-аль-Мавасиф велела убрать столы, и их убрали и принесли прибор для омовенья, и они вымыли руки, и затем девушка велела поставить подсвечники, и их поставили, и вставили в них камфарные свечи.

А после этого Зан-аль-Мавасиф сказала: «Клянусь Аллахом, моя грудь стеснилась сегодня вечером, так как у меня жар!» И Масрур воскликнул: «Да расправит Аллах твою грудь и да рассеет твою заботу!» —