не сомневался, что сумеет вызволить Джанетт, не подвергая свою жизнь бессмысленному риску.
Он подождал, пока бунтари подошли поближе, и ласкары сбросили на землю свою поклажу, затем приладил стрелу и, натянув тетиву с такой силой, что наконечник стрелы коснулся большого пальца левой руки, тщательно прицелился. Тетива зазвенела, и в следующий миг Краузе вскрикнул и повалился на землю лицом вниз. Стрела поразила его в самое сердце.
Люди в ужасе озирались по сторонам.
— — Что случилось? — крикнул Убанович. — Что с Краузе?
— — Он мертв, — ответил Шмидт. — Кто-то убил его стрелой.
— — Человек-обезьяна, — констатировал Абдула Абу Неджм. — Кто же еще?
— — Где он? — спросил Шмидт.
— — Я здесь, — раздался голос Тарзана. — И стрел у меня достаточно. Джанетт, идите прямо на мой голос и заходите в лес. Если кто-нибудь попытается остановить вас, он получит то же, что и Краузе.
Джанетт быстрым шагом пошла к лесу, и никто не посмел задержать ее.
— — Проклятый дикарь! — проорал Шмидт и разразился потоком ужасных ругательств. — Он от меня не уйдет! Сейчас я его прикончу!
Шмидт вскинул ружье и выстрелил в сторону леса, откуда звучал голос Тарзана.
Снова зазвенела тетива, и Шмидт, схватившись рукой за торчащую из груди стрелу, упал на колени и завалился на бок. В тот же миг Джанетт вошла в лес, и Тарзан спрыгнул на землю рядом с ней.
— — Что произошло в лагере? — спросил он, и девушка вкратце рассказала о минувших событиях.
— — Значит, они позволили Шмидту с его шайкой вернуться, — сказал Тарзан. — Полковник меня удивляет.
— — Во всем виновата его противная старуха, — объяснила Джанетт.
— — Пошли, — решил Тарзан. — Нужно как можно скорее возвращаться.
Тарзан перекинул девушку через плечо и взобрался на дерево. Вскоре они оказались на подступах к лагерю «Сайгона», а в это самое время к стоянке Шмидта подходили де Гроот, Тиббет и двое матросов.
Де Гроот окинул быстрым взглядом лагерь, но Джанетт не обнаружил. На земле лежали двое, а поодаль в кучку сбились перепуганные ласкары.
Первым де Гроота со спутниками увидел Абдула, который, поняв, что те пришли с желанием отомстить и что пощады не будет, вскинул ружье и выстрелил. Но промахнулся. Де Гроот и Тиббет бросились вперед, стреляя на ходу. Матросы, вооруженные лишь острогами, бежали следом.
Завязалась короткая перестрелка. Ни та, ни другая сторона потерь не понесла. Тогда де Гроот опустился на колено и тщательно прицелился. Его примеру последовал и Тиббет.
— — Возьмите на себя Убановича, — крикнул де Гроот. — Я беру араба. — Оба ружья выстрелили почти одновременно. Убанович и Абдула упали на землю. Перед смертью пламенный большевик успел прошептать: «Да здравствует мировая революция!», а Абдула Абу Неджм грязно выругался по-арабски.
Де Гроот и Тиббет, а за ними оба матроса рванулись вперед, готовые прикончить любого, решившего оказать сопротивление, однако Убанович, араб и Краузе были мертвы, а Шмидт корчился и стонал от боли, неспособный на какие-либо действия.
Де Гроот склонился над ним.
— — Где мисс Лейон? — прокричал он.
Стонущий и изрыгающий проклятья Шмидт чуть слышно пробормотал:
— — Дикарь, чтоб он сдох, он ее увел. Сказав это, он испустил дух.
— — Слава Богу! — обрадовался де Гроот. — Она в безопасности.
Забрав у убитых оружие и патроны и получив тем самым неоспоримое преимущество перед ласкарами, люди де Гроота заставили их подобрать с земли поклажу и погнали обратно к лагерю «Сайгона».
XXIII
Тарзан и Джанетт вышли из джунглей и направились к лагерю, где их встретили понурые, опечаленные люди, из которых только у одного человека нашелся повод для радости. Этим человеком оказалась Пенелопа Ли. Завидев идущую пару, она обратилась к Алджи:
— — По крайней мере, с этим чудовищем была не Патриция.
— — Да будет вам, тетя Пен, — раздосадовано произнес Алджи. — Вы еще скажите, что Тарзан и Джанетт нарочно подстроили все, чтобы встретиться в джунглях.
— — Ничуть этому не удивлюсь, — ответила она. — Мужчина, который заводит шашни с туземкой, способен на все.
Тарзан был возмущен тем, что произошло в его отсутствие, в основном потому, что были нарушены его приказы, однако только сказал:
— — Их нельзя было подпускать к лагерю на пистолетный выстрел.
— — Это моя вина, — признал полковник Ли. — Я сделал это вопреки здравому смыслу. Мне показалось, что будет бесчеловечно отправлять их безоружных обратно, когда там бродит лев-людоед.
— — Полковник не виноват, — гневно возразила Джанетт. — Его вынудили так поступить. Во всем виновата его противная старуха. Это она настояла, а теперь из-за нее Ханс, возможно, убит.
Едва девушка произнесла последнее слово, как раздались звуки далеких выстрелов. Стреляли в лагере Шмидта.
— — Вот! — выкрикнула Джанетт и с ненавистью обратилась к миссис Ли. — Если с Хансом что- нибудь случится, то ваши руки будут обагрены его кровью.
— — Что сделано, то сделано, — произнес Тарзан. — Теперь самое важное, — найти Патрицию. Вы уверены, что ее захватили майя?
— — Мы услышали два выстрела, — пояснил полковник, — и когда отправились на поиски, наткнулись на целую сотню краснокожих. Мы их рассеяли, но не сумели пройти по их следам, и хотя Патриции не видели, думаю, они схватили ее еще до встречи с нами.
— — Теперь, Уильям, надеюсь, ты удовлетворен, — заговорила миссис Ли. — Это ты во всем виноват и в первую очередь в том, что затеял эту дурацкую экспедицию.
— — Да, Пенелопа, — покорно согласился полковник, — я тоже считаю, что вся вина лежит на мне, но даже если постоянно твердить об этом, делу не поможешь.
Тарзан отвел Ицл Ча в сторону, чтобы поговорить с ней без посторонних.
— — Скажи, Ицл Ча, — начал он, — что ваши люди могут сделать с Патрицией?
— — Ничего, продержат два-три дня, от силы месяц, потом принесут в жертву.
— — Посмотрите на этого негодяя! — воскликнула Пенелопа Ли. — Отвел девчонку в сторону и что-то ей нашептывает. Представляю, что именно.
— — Они могут посадить Патрицию в клетку, в которой сидел я? — спросил Тарзан.
— — Я думаю, ее отправят в Храм Девственниц на вершине священной пирамиды. Храм Девственниц очень почитаемое место и хорошо охраняется.
— — Я проберусь! — сказал Тарзан.
— — Но вы же не пойдете?! — воскликнула девушка.
— — Сегодня ночью, — ответил Тарзан. Девушка обхватила его руками.
— — Пожалуйста, не ходите, — взмолилась она. — Вам ее не спасти, а они убьют вас.
— — Глядите! — возмутилась Пенелопа Ли. — Такого бесстыдства я еще не видела! Уильям, ты должен прекратить это. Я этого не вынесу. Никогда в жизни я не общалась с распутными людьми.
Тарзан высвободился из объятий девушки.
— — Ну что ты, что ты, Ицл Ча, — сказал он. — Меня не убьют.