совершилось чудо из чудес. Голый великан, только что пронзивший льва копьем, бросился вперед с одним лишь ножом в руках. Лев поднялся на задние лапы и свирепо зарычал. И к ужасу и без того насмерть перепуганного бельгийца, с губ странного человека сорвалось точно такое же львиное рычанье.
Ловким прыжком в сторону Тарзану удалось избежать тяжкого удара огромной мохнатой лапы. Вторым прыжком он вскочил на спину льва. Его руки обвились вокруг косматой шеи, зубы впились глубоко в мясо животного. Рыча, прыгая, катаясь по полу, огромная кошка силилась скинуть своего яростного противника, а тем временем большая загорелая рука вонзала длинный охотничий нож в бок зверя.
Во время этой битвы Лэ пришла в себя. Точно очарованная стояла она подле своей жертвы, не отводя глаз от борющихся. Казалось невероятным, чтобы в открытой схватке человек мог одолеть царя зверей, а между тем она была свидетельницей такого небывалого дела!
Нож Тарзана отыскал наконец бурное сердце животного. Страшные судороги потрясли могучее тело, и лев упал мертвым к ногам победителя. Тарзан вскочил, поставил ногу на труп своей жертвы и, подняв лицо к небу, испустил такой ужасный крик, что Лэ и Верпер содрогнулись, а гулкое эхо долго еще вторило ему под сводами храма.
Теперь Тарзан повернулся, и Верпер узнал в нем мертвеца, которого он оставил в комнате драгоценностей.
VIII
БЕГСТВО ИЗ ОПАРА
Верпер был поражен. Неужели это существо было тем исполненным собственного достоинства англичанином, который оказал ему такой радушный прием в своем роскошном африканском доме? Неужели этот дикий зверь с горящими глазами и залитым кровью лицом был человек? Неужели этот страшный победный крик мог вырваться из человеческой груди?
Тарзан смотрел на мужчину и женщину; его лицо выражало удивление, но он не узнавал их. Он как будто открыл новую породу живых существ и был страшно удивлен своей находкой.
Лэ пристально вглядывалась в черты человека-обезьяны. Глаза ее широко раскрылись.
— — Тарзан! — воскликнула она. — Это ты? И она заговорила с ним на языке больших обезьян, который был в то же время и языком жителей Опара.
— — Тарзан, ты вернулся ко мне. Лэ пренебрегала своими священными обязанностями в ожидании своего Тарзана! Она не взяла себе мужа, потому что на всем свете только он один мог стать ее мужем. И ты пришел ко мне. О, Тарзан, скажи же мне, что ты вернулся ради меня!
Верпер вслушивался в эти странные гортанные звуки и переводил свой взгляд с Лэ на Тарзана. Поймет ли Тарзан этот язык? К его удивлению, англичанин ответил ей такими же гортанными звуками.
— — Тарзан? — повторил он задумчиво. — Тарзан! Я как будто слышал это имя.
— — Это твое имя — ведь это ты Тарзан! — воскликнула Лэ.
— — Я — Тарзан? — человек-обезьяна пожал плечами. — Ну что ж, это имя мне нравится. Я не знаю никакого другого, и потому я оставлю его себе. Но я не знаю тебя; я не пришел сюда ради тебя. Зачем я сюда пришел — я и сам не знаю. Я не знаю, откуда я пришел. Может быть, ты знаешь?
Лэ покачала головой.
— — Я никогда этого не знала, — проговорила она. Тарзан повернулся к Верперу и обратился к нему с тем же вопросом.
Бельгиец покачал головой.
— — Я не понимаю этого языка, — произнес он по-французски.
Без напряжения и, по-видимому, совершенно не сознавая, что он переходит на другой язык, Тарзан повторил свой вопрос по-французски.
Тут только Верпер понял, какие ужасные последствия имел для Тарзана его ушиб. Очевидно, этот голый человек совершенно утратил память и не помнил ничего из своей прежней жизни. Бельгиец уже хотел было растолковать Тарзану, кто он и откуда, как внезапно его осенила мысль, что лучше этого не делать. Если он хотя на время скроет от Тарзана то, что он сам о нем знает, ему, может быть, удастся использовать для себя несчастье, постигшее англичанина.
— — Я не могу вам сказать, откуда вы пришли, — сказал он, — но скажу вам одно: если мы не уберемся сейчас же из этого проклятого места, мы оба будем убиты на этом кровавом жертвеннике. Эта женщина уже была готова вонзить свой нож в мое сердце, когда лев прервал их адский обряд. Пойдемте же! Поищем выход из этого ужасного храма, прежде чем они оправятся от страха и вернутся все сюда!
Тарзан снова повернулся к Лэ.
— — Почему ты хотела убить этого человека? — спросил он. — Ты была голодна?
Лэ возмущенно отвергла такое предположение.
— — Он пытался тебя убить? — продолжал свой допрос Тарзан.
Женщина отрицательно покачала головой.
— — Почему же ты хотела его убить?
Лэ подняла свою тонкую руку и указала на солнце.
— — Мы хотели принести его душу в дар огненному богу! — сказала она.
Тарзан взглянул на нее с недоумением. Он снова был большой обезьяной, а обезьяны ничего не смыслят в таких вещах, как душа и огненный бог.
— — Вы хотите умереть? — спросил он Верпера.
Бельгиец со слезами на глазах старался его убедить, что он вовсе этого не желает.
— — Ну что ж, тогда и не надо! — проговорил Тарзан. — Пойдем отсюда. Эта самка убьет вас, а меня оставит себе. Но это не место для Мангани. Я бы скоро умер среди этих каменных стен.
Он повернулся к Лэ.
— — Мы уходим! — объявил он.
Женщина бросилась к нему и схватила его руку.
— — Не оставляй меня! — кричала она. — Останься, и ты будешь верховным жрецом. Лэ любит тебя. Весь Опар будет принадлежать тебе. Рабы будут исполнять каждое твое приказание. Останься, Тарзан, и любовь вознаградит
тебя.
Человек-обезьяна оттолкнул от себя коленопреклоненную женщину.
— — Тарзан не хочет тебя, — ответил он просто и, подойдя к Верперу, перерезал связывавшие его веревки и сделал ему знак следовать за собой.
Тяжело дыша, с искаженным от злобы лицом Лэ вскочила на ноги.
— — Ты останешься! — яростно закричала она. — Ты будешь моим! Если Лэ не может получить тебя живым, она получит тебя мертвым!
Подняв голову к солнцу, она испустила тот страшный, лающий визг, который Верперу пришлось слышать однажды, а Тарзану много раз.
В ответ на ее крик послышался беспорядочный шум голосов в прилегающих к храму комнатах и коридорах.
— — Придите, хранители жрицы! — кричала Лэ. — Неверные осквернили святая святых. Придите, наполните ужасами их сердца, защитите Лэ и ее алтарь, очистите храм кровью осквернителей!
Верпер не понял, но Тарзан понял все. Взглянув на бельгийца, он увидел, что тот безоружен. Он подскочил к Лэ, охватил ее своими сильными руками и, хотя она отбивалась с безумной яростью демона, он скоро обезоружил ее и передал Верперу ее длинный жертвенный нож.
— — Это вам пригодится! — сказал он.
И едва он успел это сделать, как изо всех дверей в храм хлынули толпы уродливых маленьких кривоногих человечков.
Они были вооружены дубинами и ножами, фанатическая ненависть распаляла их смелость. Верпер онемел от ужаса. Тарзан с гордым презрением оглядывал врагов и медленно Подвигался к двери, которую он себе наметил для выхода из храма.
