трогать, и я выстрелил и застрелил его. Я обыскал его, но не нашел у него сумочки, и, хотя я обыскал потом джунгли, я и там не нашел ее.
— — Я нашел ее, говорю я вам! — заревел Тарзан, — я нашел камешки, которые Ахмет-Зек отбросил с презрением. Это не были камешки Тарзана. Вы спрятали их. Скажите мне, где они, или я убью вас!
И загорелые пальцы еще сильнее сжали горло бельгийца.
Верпер старался высвободиться.
— — Боже мой, лорд Грейсток! — с трудом прохрипел он. — Неужели вы совершите убийство из-за горсточки камней?
Пальцы Тарзана разжались, удивление и недоумение выразились в серых глазах
— — Лорд Грейсток! — повторил человек-обезьяна. — Лорд Грейсток! Как это лорд Грейсток? Где я слышал это имя прежде?
— — Да ведь вы же сами лорд Грейсток! — воскликнул бельгиец. — Вы были ушиблены осколком скалы в туннеле Опара во время землетрясения. Вы пришли туда с вашими черными вазири за золотыми слитками из подземной комнаты. От ушиба вы утратили память. Вы Джон Клейтон, лорд Грейсток: разве вы не помните?
— — Джон Клейтон, лорд Грейсток, — повторил Тарзан. Несколько минут он молчал и сосредоточенно думал. Он провел дрожащей рукой по лбу, и вдруг в глазах его засветилась искорка понимания. Забытое имя разбудило смутные воспоминания, так мучительно преследовавшие Тарзана. Человек-обезьяна отпустил горло бельгийца и вскочил на ноги.
— — Джэн! — крикнул он и неожиданно повернулся к бельгийцу. — Моя жена? — спросил он. — Что сталось с ней? Все мое имение разрушено. Вы имели какое-то отношение ко всему этому. Вы пошли за мной в Опар, вы украли драгоценности, которые я считал просто красивыми камешками. Вы подлец и вор! Не старайтесь разубедить меня.
— — Он хуже, чем вор, — произнес спокойный голос позади них.
Тарзан с удивлением обернулся. На тропинке в нескольких шагах от него стоял высокий человек в военной форме. За ним стояло несколько черных солдат в форме свободного штата Конго.
— — Он — убийца, сэр! — продолжал офицер. — Я давно разыскивал его, чтобы предать суду за убийство старшего офицера.
Верпер вскочил на ноги бледный, трясущийся от ужаса. Судьба все-таки настигла его, выискала его в глухих, непроходимых джунглях! Он инстинктивно устремился вперед, чтобы бежать, но Тарзан из племени обезьян протянул руку и схватил его за плечо.
— — Подождите! — сказал человек-обезьяна своему пленнику. — Вы нужны этому господину и мне тоже. Когда я расправлюсь с вами, он сможет получить вас. Скажите мне, что стало с моей женой.
Бельгийский офицер с любопытством оглядывал этого почти голого белого гиганта. Странный контраст представляли примитивный наряд и вооружение с той легкостью и беглостью, с которой этот человек говорил по-французски.
Первое говорило о низшей, второе — о высшей ступени культуры. Он никак не мог определить социальное положение этого странного существа; но ему совершенно не нравился тот тон, с каким этот молодец собирался дать ему знать, когда он сможет овладеть пленником.
— — Простите меня, — проговорил он, выступая вперед и опуская руку на другое плечо Верпера, — но этот человек, — мой арестант. Он должен пойти со мной.
— — Он пойдет с вами, когда я сведу с ним счеты, — спокойно ответил Тарзан.
Офицер повернулся и сделал знак солдатам, стоявшим на тропинке позади него.
Кучка чернокожих быстро подскочила к ним и окружила Тарзана и его пленника.
— — Закон и сила на моей стороне! — заявил офицер. — Не будем спорить. Если у вас есть личные счеты с этим человеком, вы можете пойти вместе с нами и в общем порядке подать на него жалобу в авторитетный суд.
— — Ваши законные права весьма сомнительны, друг мой, — ответил Тарзан, — и ваше приказание имеет только кажущуюся, а не действительную силу. Вы осмелились вступить на британскую территорию с вооруженными людьми. Кто дал вам право на такое вторжение? Где бумаги, уполномочивающие вас на арест этого человека? И откуда у вас уверенность, что я не могу привести сюда вооруженную силу, которая воспрепятствует вашему возвращению в свободный штат Конго?
Офицер потерял терпение.
— — Я не намерен вступать в переговоры с голым дикарем, — закричал он. — Если вы не хотите сами пострадать, не вмешивайтесь в мои дела. Сержант, возьмите арестованного!
Верпер прижал губы к уху Тарзана.
— — Не отдавайте меня им, я покажу вам место, где я прошлой ночью видел вашу жену, — прошептал он. — Она не может быть далеко отсюда.
Солдаты по знаку своего сержанта приблизились, чтобы схватить дезертира. Тарзан схватил Верпера, поднял его одной рукой, как он поднял бы мешок муки, и прыгнул вперед, пытаясь прорваться сквозь кольцо окружавших их солдат. Кулаком правой руки он ударил по лицу ближайшего солдата и отбросил его назад в толпу его товарищей. Он вырывал винтовки из рук тех, которые преграждали ему дорогу, и черные солдаты падали направо и налево под могучим натиском человека-обезьяны.
Чернокожие так плотно окружили его, что не решались стрелять из опасения ранить кого-нибудь из своих. Тарзан протолкался сквозь их толпу и готов был уже бежать в непроходимые дебри джунглей, как один из солдат, подкравшись сзади, нанес ему тяжелый удар ружьем по голове. Тарзан упал, и в следующий момент с дюжину черных солдат уже сидели на нем. Когда он очнулся, он увидел, что крепко связан — точно так же, как и Верпер. Бельгийский офицер, довольный тем, что его погоня увенчалась успехом, сразу пришел в хорошее настроение. Он подтрунивал над арестованными, говоря, что сам не рассчитывал на такую быструю и легкую победу. Но от Тарзана ему не удалось добиться ответа; зато Верпер был очень разговорчив и громко высказывал свое возмущение. Он уверял, что Тарзан — английский лорд, но офицер только рассмеялся, услышав это, и посоветовал своему пленнику приберечь свое красноречие для оправдания себя перед судом.
Как только Тарзан пришел в себя и обнаружилось, что повреждение его не серьезно, арестанты были окружены, и весь отряд двинулся по направлению к пограничной линии свободного штата Конго.
К вечеру отряд остановился у реки, расположился лагерем и стал приготовлять ужин. Из густой листвы недалеких джунглей пара диких глаз с напряженным вниманием следила за деятельностью черных солдат. Из-под нахмуренных бровей эти глаза наблюдали за тем, как устраивалось заграждение, раскладывались костры и приготовлялся ужин.
Тарзан и Верпер лежали связанные за грудой походных ранцев. Когда ужин был готов, охранявший их солдат приказал им встать и подойти к огню.
Когда гигантский человек-обезьяна поднялся, выражение удивления появилось в глазах существа, сидевшего на дереве в джунглях, и глухой гортанный звук слетел с его губ. Тарзан моментально насторожился, но ответный крик замер у него на губах: Тарзан боялся вызвать подозрение солдат.
Вдруг его осенила блестящая мысль. Он повернулся к Верперу:
— — Я сейчас обращусь к вам громко на языке, которого вы не понимаете. Сделайте вид, что вы внимательно прислушиваетесь к моим словам, и время от времени бормочите что-нибудь такое, что могло бы казаться ответом на том же языке. Наше спасение зависит от того, как вы справитесь с вашей задачей.
Верпер кивнул головой в знак согласия, и тотчас же Тарзан заговорил на странном наречии, которое с одинаковым успехом могло быть сравнено с лаем собаки и болтовней мартышки.
Солдаты с удивлением посмотрели на человека-обезьяну. Некоторые из них рассмеялись, некоторые отодвинулись от него в суеверном страхе. Офицер приблизился к арестованным и остановился позади них, с интересом и любопытством прислушиваясь к этому странному языку. Когда Верпер пробормотал в ответ какую-то чепуху, он не выдержал и, подойдя поближе к ним, спросил, на каком языке они говорят.
Судя по разговорам, которые офицер вел со своими арестованными во время перехода, Тарзан догадывался приблизительно о степени его образованности и, руководствуясь этим, объявил, что они
