Этих обетованных, желанных — И колумбовых, и магелланных. Только мне берегов Не видать и земель — С хода в девять узлов Сел по горло на мель! А у всех молодцов — Благородная цель… И в конце-то концов — Я ведь сам сел на мель. И ушли корабли — мои братья, мой флот, — Кто чувствительней — брызги сглотнули. Без меня продолжался великий поход, На меня ж парусами махнули. И погоду и случай Безбожно кляня, Мои пасынки кучей Бросали меня. Вот со шлюпок два залпа — и ладно! — От Колумба и от Магеллана. Я пью пену — волна Не доходит до рта, И от палуб до дна Обнажились борта, А бока мои грязны — Таи не таи, — Так любуйтесь на язвы И раны мои! Вот дыра у ребра — это след от ядра, Вот рубцы от тарана, и даже Видны шрамы от крючьев — какой-то пират Мне хребет перебил в абордаже. Киль — как старый неровный Гитаровый гриф: Это брюхо вспорол мне Коралловый риф. Задыхаюсь, гнию — так бывает: И просоленное загнивает. Ветры кровь мою пьют И сквозь щели снуют Прямо с бака на ют, — Меня ветры добьют: Я под ними стою От утра до утра, — Гвозди в душу мою Забивают ветра. И гулякой шальным все швыряют вверх дном Эти ветры — незваные гости, — Захлебнуться бы им в моих трюмах вином Или — с мели сорвать меня в злости! Я уверовал в это, Как загнанный зверь, Но не злобные ветры Нужны мне теперь. Мои мачты — как дряблые руки, Паруса — словно груди старухи. Будет чудо восьмое — И добрый прибой Мое тело омоет Живою водой, Моря божья роса С меня снимет табу — Вздует мне паруса, Словно жилы на лбу. Догоню я своих, догоню и прощу Позабывшую помнить армаду. И команду свою я обратно пущу: Я ведь зла не держу на команду. Только, кажется, нет
