Еще сжимал я кулакиИ бил с натугой,Но мягкой кистию руки,А не упругой.Тускнело сновиденье, ноОпять являлось.Смыкал я веки, и оноВозобновлялось.Я не шагал, а семенилНа ровном брусе,Ни разу ногу не сменил, —Трусил и трусил.Я перед сильным лебезил,Пред злобным гнулся.И сам себе я мерзок был,Но не проснулся.Да это бред — я свой же стонСлыхал сквозь дрему,Но это мне приснился сон,А не другому.Очнулся я и разобралОбрывок стона.И с болью веки разодрал,Но облегченно.И сон повис на потолкеИ распластался.Сон в руку ли? И вот в рукеВопрос остался.Я вымыл руки — он в спинеХолодной дрожью.Что было правдою во сне,Что было ложью?Коль это сновиденье — мнеЕще везенье.Но если было мне во снеЯсновиденье?Сон — отраженье мыслей дня?Нет, быть не может!Но вспомню — и всего меняПерекорежит.А после скажут: 'Он вполнеВсе знал и ведал!'Мне будет мерзко, как во снеВ котором предал.Или — в костер?.. Вдруг нет во мнеШагнуть к костру сил! —Мне будет стыдно как во сне,В котором струсил.Но скажут мне: 'Пой в унисон!Жми что есть духу!'И я пойму: вот это сон,Который в руку.
Мои похороны, или Страшный сон очень смелого человека
Сон мне снится — вот те на:Гроб среди квартиры,На мои похоронаСъехались вампиры, —Стали речи говорить —Все про долголетие, —Кровь сосать решили погодить:Вкусное — на третие.