На равнинах поем, на подъемах ревем.Шоферов нам! Еще шоферов нам,Потому что, кто только за длинным рублем, —Тот сойдет на участке неровном.Полным баком клянусь, если он не пробит,Вы, кто сядет на нашу галеру, —Приведем мы вас в божеский вид,Перетащим в шоферскую веру!Земля нам пухом, когда на ней лежимПолдня под брюхом — что-то ворожим.Мы не шагаем по росе —Все наши оси, тонны всеВ дугу сгибают мокрое шоссе.На колесах — наш дом, стол и кров за рулем,Это надо учитывать в сметах.Мы друг с другом расчеты ведемКрепким сном в придорожных кюветах.Чехарда длинных дней, то лучей, то теней…А в ночные часы переходаПеред нами бежит без сигнальных огнейШоферская лихая свобода.Сиди и грейся — болтает, как в седле!Без дальних рейсов нет жизни на Земле.Кто на себе поставил крест,Кто сел за руль, как под арест, —Тот не способен на далекий рейс.XI. * * *Я скачу позади на полсловаНа нерезвом коне, без щита.Я похож не на ратника злого,А скорее — на злого шута.Бывало, вырывался я на корпусУверенно, как сам великий князь,Клонясь вперед, — не падая, не горбясь,А именно намеренно клонясь.Но из седла меня однажды выбили —Копьем поддели, сбоку подскакав,И надо мной, лежащим, лошадь вздыбилиИ надругались, плетью приласкав.Рядом всадники с гиканьем дикимКопья целили в месиво тел.Ах, дурак я, что с князем великимПоравняться в осанке хотел!Теперь на поле битвы не ищите —Я отстранен от всяких ратных дел.Кольчугу унесли — я беззащитенДля зуботычин, дротиков и стрел.Зазубрен мой топор, и руки скручены.Я брошен в хлев вонючий на настил,Пожизненно до битвы недопущенныйЗа то, что раз бестактность допустил.Назван я перед ратью двуликим —И топтать меня можно, и сечь.Но взойдет и над князем великимОкровавленный кованный меч!Встаю я, отряхаюсь от навоза,Худые руки сторожу кручу,Беру коня плохого из обоза,Кромсаю ребра — и вперед скачу!Влечу я в битву звонкую да манкую,Я не могу, чтоб это — без меня!..И поступлюсь я княжеской осанкою,И если надо — то сойду с коня.XII. Я не успел (Тоска по романтике)
