– Купи у меня коней, и у твоих воинов будет столько. У меня много коней. Но ты хотел забрать их даром.
– Я не за ними шел в Поле.
– Тогда зачем?
– Ты каждый год приходишь на Русь. Твои воины сжигают наши веси, убивают и уводят в полон русских людей.
– Я приходил на твои земли?
– Ты – нет.
– Тогда почему ты пришел на мои?
– Я пришел в Поле. Твои орды не приходят в мои земли, но приходят орды других ханов.
– Я не могу отвечать за других ханов. Ты ведь не отвечаешь за то, что сделает Владимир Переяславский, Святослав Киевский или Ярослав Черниговский? Почему я должен отвечать за орды Кзы?
– Владимир сидит в Переяславле, Святослав – в Киеве, Ярослав – в Чернигове. Их можно найти в их городах и на их землях. А где твои земли, хан? Половцы приходят из Поля и уходят в Поле. Поэтому и мы пошли в Поле.
– Но это мое Поле.
– Оно не всегда было твоим. Еще мой дед княжил в Тмутаракани.
– Так ты хотел отвоевать Тмутаракань? – Кончак захохотал. – Даже если бы ты пришел сюда вместе со Святославом… Тмутаракань вы, может, и взяли, но никто из русских не вернулся бы домой. Ты хоть представляешь, конязь, сколько у меня воинов? Сколько орд кочует к югу от Донца? Если каждый выпустит только по одной стреле, из-за них не будет видно солнца! И твои полки накроет тьма.
– Я это видел.
– Ты видел небольшие орды, собранные для набега на Русь. Мы брали одного из десяти – у кого хорошее оружие и хорошие кони. К Тмутаракани привели бы всех.
– Значит, ты собирался идти на Русь? И в мои земли тоже?
– В твои земли я не хожу, – хитровато улыбнулся Кончак. – Ты знаешь.
– Пришел бы Кза. Какая мне разница? Опять бы веси пожгли, людей ополонили.
– Мы можем и не ходить на Русь. Вот! – Кончак достал из кошелька на поясе серебряную монету. – Это дирхам, который вы, русские, называете куной. Если разрезать его пополам, будет, по-вашему, резана, резану пополам – белка. По одной белке со двора, и мы не выйдем из Поля.
– Русь никогда и никому не платила дани.
– Все народы, живущие вокруг Поля, платят. Ваши приграничные города уже платят. У меня, конязь, много молодых, горячих воинов, которые хотят жить в красивом шатре, носить красивую одежду, иметь хорошее оружие, дарить женам украшения. Для этого нужно серебро, много серебра. Где взять?
– У вас много скота.
– За него плохо платят. Особенно вы, русские.
– У нас мало денег, хан. Пока половцы не перекрыли наши торговые пути, купцы привозили в Русь много серебра с востока. Теперь вы не пускаете русских купцов через свои земли, и у нас нет серебра, чтобы купить ваших коней и другой скот.
– Вы можете взять серебро на западе. У ляхов, немцев, угров…
– Путь к ним лежит через много земель, где каждый князь берет за проезд мыт. Поэтому купцов на запад ездит мало.
– Вы, русские, любите притворяться бедными. У нас любой, у кого только конь и двадцать баранов, ходит как хан. И очень обидится, если ему сказать, что он не сможет купить табун кобылиц. Вы жалуетесь, что нет денег, а ваши дружинники ходят в дорогой броне, носят шелковые рубахи и порты, а на пальцах – золотые перстни. Вы всегда выкупаете ваших пленников. За простого воина даете по гривне, хотя цена ему – пять дирхамов. По белке со двора – это небольшая плата, конязь.
– Поэтому мы и отказываемся от нее. Мы соберем серебро для тебя, хан, но твоим молодым, горячим, не достанется ничего или достанется мало. И они пойдут на Русь, чтобы добыть больше.
– Конечно, пойдут, – ухмыльнулся Кончак. – Молодым всегда нужно много. Они горячи и нетерпеливы, не умеют ждать. Но вы с ними справитесь. Важно, что я не пойду, Кза не пойдет.
– С вами мы тоже справимся. Всегда справлялись.
– Ты говоришь так, конязь, будто мы сидим у тебя дома, а не в моем шатре.
Игорь замолчал. Кончак взял с блюда баранью ногу, не спеша стал сдирать зубами с кости горячее мясо. Закончив, сыто рыгнул и бросил голую кость к входу. Раб суетливо выглянул из-за полога, прибрал.
– Вот так мы обглодаем Русь, конязь. Кза сказал мне: 'Идем в земли Игоря. Войска там нет, нам готовый полон приготовлен – только забрать'.
Игорь потемнел лицом.
– Ты нам очень помог, конязь, – весело сказал Кончак, прихлебывая кумыс. – Твои воины сами принесли нам броню, мечи, копья. Оружие стоит дорого, и теперь мы сможем взять в поход еще пять тысяч всадников.
– Пойдешь в мои земли?
– Я – нет, – откинулся на подушки Кончак, – а вот Кза пойдет.
– Вам мало выкупа?
– Выкуп когда еще будет, – засмеялся Кончак. – А воины уже собраны и нетерпеливо ждут. Молодые, горячие… Я не могу обмануть их – в следующий раз не захотят идти. Ты сам нераз собирал войско, конязь, знаешь, как это бывает. Мне говорили, что тебе не помешало даже затмение солнца – повел полки в Поле. Я тебя понимаю. Когда за твоей спиной тысячи нетерпеливых воинов, поворачивать назад нельзя. Лучше проиграть битву, но не возвращаться с полпути.
В шатре опять стало тихо. Кончак взял с блюда вторую ногу.
– Какой выкуп назначили? – спросил Игорь.
– Две тысячи гривен за тебя, по тысяче за других князей, двести – за воеводу, по сто – боярина…
– Две тысячи?! Столько мои земли не дают даже за год!
– Ты ведь не один год княжишь.
– Столько все равно не собрать.
– Соберут. Вы, русские, всегда собираете выкуп.
– Но не такой большой!
– Продадите свои шелковые рубахи и золотые перстни. Русские женщины любят носить золото и драгоценные камни. Если хотят увидеть живыми своих мужей и сыновей…
– Не хватит, даже если продать все.
– Святослав киевский заплатит. Ты ведь посадил его на киевский стол?
– За меня, может, и заплатит. Но за остальных…
– Мы не отпустим тебя, пока не заплатят за остальных князей. Кза так просил, и я согласился. Ты один, по моему разумению, стоишь всех остальных, но мы решили не обижать твоего брата и сыновей низкой ценой, – улыбнулся Кончак. – Так что две тысячи за тебя и по тысяче за остальных. Бояре и дружинники – отдельно…
– Столько не собрать в русской земле.
– Я говорил, что вы любите притворяться бедными. Сколько городов в твоих землях, конязь? Восемнадцать?
– Пятьдесят.
– Что стоит городу собрать по сорок гривен для любимого князя?
– Им же выкупать своих. Бояр, дружинников…
– Значит, соберут по сто.
– Вы же пойдете в набег на них.
– Соберем полон по весям. Города останутся. Мои воины не умеют влезать на высокие стены, ты знаешь. Хотя Кза хвастался: какой-то басурменин строит ему осадную машину. Даже просил подождать с набегом, пока тот закончит.
– В прошлом году вы приходили с машиной, что стреляла большими шереширами – пятьдесят человек натягивали тетиву. И басурменин при ней был. Машину воевода Роман сжег, а что он сделал с басурменином, не знаю. Наверное, посадил на кол. Не забудь сказать это Кзе.
– Я говорил, но он все равно похваляется. Пусть. Рано или поздно мы научимся брать ваши города. Тогда вам придется давать не по белке, по резане со двора. А, может, и по куне.
– Не будет этого, хан.
– Будет, конязь. Наши орды множатся год от года, и нам тесно в Поле. При каждом набеге на Русь я теряю тысячи воинов, но на следующий год под мои бунчуки встает вдвое больше. Нам не хватает хорошего оружия, но когда вы заплатите выкуп, мы купим много мечей и копий. Тогда вам не устоять.
– Справимся.
– Нет.
– И вы будете жить на наших землях?
– Нам не нужны ваши земли. Там много лесов, а мои степняки не любят леса. Степняки не умеют и не любят пахать землю, а нашим лошадям нужен овес. На русских землях будут жить русские. И платить нам дань.
– Они разбегутся по лесам. Им не понравятся твои ханы.
– Над русскими будут русские князья. От них не побегут. А если побегут, вы сыщите и накажете.
– А если не захотим?
– Захотите. Если русский князь будет обязан мне своим уделом…
Игорь засмеялся. Кончак терпеливо ждал.
– Ты хочешь сажать на стол русских князей? – насмешливо спросил Игорь, успокоившись. – Да они восстанут на тебя, как один!