исчезла, и Ланс по-кошачьи мягким движением придвинулся к Хани.
– Хочешь, я помогу тебе переодеться? – вкрадчиво спросил он.
Хани решительно покачала головой.
– Ты прекрасно знаешь, чем это может кончиться, – сказала она, попытавшись придать своему лицу самое суровое выражение. – А между тем тебе нужно заканчивать картину, я же должна позвонить мистеру Дэвису и доложить ему об инциденте. Надеюсь, на этом моя работа на Государственный департамент закончится: опасность миновала, и ты больше не нуждаешься в телохранителе.
– Нет, нуждаюсь! – мягко возразил Ланс, легко целуя Хани в лоб. – Мне грозит еще множество опасностей, и без тебя мне не обойтись. – Ланс придвинулся так близко, что груди Хани уперлись в его широкую грудную клетку. – Только ты можешь спасти меня от холода, – сказал он, целуя ее в уголок губ. – От одиночества… – Его губы заскользили к уху Хани. – От тоски и разочарований…
Он обхватил ее обеими руками и зарылся лицом в бледно-золотые волосы.
– Портрет подождет, Медок. Покажи мне лучше, как ты умеешь охранять меня от всех этих напастей!
Его руки уверенно взялись за пуговицу ее мокрых шортов защитного цвета, и Хани вспомнила, что так и не успела переодеться.
– Мне действительно надо позвонить мистеру Дэвису, – неуверенно прошептала она, пока Ланс расстегивал ее светлую блузку. – Иначе это будет выглядеть, как будто я… манкирую своими обязанностями!
Ланс быстро расстегнул ее лифчик и ловко стащил его вместе с блузкой с узких загорелых плеч Хани. Бросив их на ковер, он протяжно вздохнул.
– Мистер Дэвис тоже подождет! – заявил он не терпящим возражений голосом. – Я еще никогда не занимался любовью с амазонкой. Интересно, сильно ли это отличается от того, что мы проделываем с моим Медком?..
Хани поняла, что очень скоро он это узнает. Она никогда не могла долго сопротивляться, когда Ланс серьезно брался за то, чтобы соблазнить ее. Впрочем, обычно ему приходилось прилагать не слишком много усилий: стоило только Лансу положить ладони на ее груди или начать теребить губами соски, и Хани тут же таяла в его руках, становясь податливой и мягкой, как воск. От первого же прикосновения ее соски мгновенно напрягались, становились упругими и острыми, дыхание сбивалось, и обычно Хани просто закрывала глаза, позволяя Лансу ласкать ее, пока взаимная страсть не захлестывала обоих. Под его умелыми руками она воспламенялась очень быстро – и так сильно, что ей оставалось только крепче держаться за его плечи из боязни, как бы этот обжигающий водоворот чувств не затянул ее с головой.
– Ланс! – чувствуя, что еще немного – и она окончательно сдастся, прошептала Хани. – Подожди! Нам нужно поговорить…
– Потом, – хриплым шепотом ответил он и, наклонившись, захватил губами ее напрягшийся острый сосок.
– Но… ситуация изменилась! – слабо запротестовала Хани. – Я… У меня больше нет никаких оснований оставаться здесь!
– Нет, есть, – возразил Ланс. – И это самое веское основание из всех возможных… А сейчас не говори больше ничего. Медок. Я хочу любить тебя! Неужели ты не чувствуешь, как ты нужна мне?
Конечно, она чувствовала, и это наполняло ее такой головокружительной радостью, таким неистовым восторгом, что Хани боялась поверить в свое невероятное счастье. Ее собственное желание тем временем разгоралось все сильнее, превращаясь во всепожирающий голодный огонь. Разумеется, Ланс прав: она выбрала для объяснений не самое подходящее время. К чему любые слова, если они оба прекрасно обходились без них, сливаясь в магическом танце душ и тел, который раз от раза становился все изысканней и совершеннее?
Не открывая глаз, Хани подняла руки, запустила пальцы в спутанные рыжие волосы принца и прижала его голову к своей груди.
– Тогда люби меня! – проговорила она прерывистым шепотом. – Люби меня, Ланс!
8
– Ланс, нам нужно наконец кое-что выяснить! – резко сказала Хани, и отчаяние, прозвучавшее в ее голосе, неприятно поразило ее саму. – Ты со вчерашнего утра отказываешься серьезно разговаривать со мной. Я так больше не могу!
Ланс застегнул последнюю пуговицу на своей рабочей рубашке и, рассеянно улыбаясь, посмотрел на нее.
– Давай поговорим вечером, когда снова окажемся в постели, – уклончиво ответил он, заправляя рубашку в джинсы и делая вид, что не замечает ее раздражения. – Сейчас мне нужно работать… – Его глаза насмешливо блеснули. – Я и так пропустил из-за тебя почти целый день. Кто бы мог подумать, что в тебе еще столько неутоленной страсти?! Теперь мне придется наверстывать упущенное. – Взгляд Ланса остановился на мягких очертаниях ее плеч и груди. – И извольте-ка одеться, мисс, иначе я никуда не пойду, и все начнется сначала.
Хани машинально натянула повыше простыню и зажала ее под мышками, сердито глядя на принца из-под насупленных бровей. Все утро Ланс вел себя странно, избегая прямых, недвусмысленных ответов на ее вопросы, и таким же он был накануне вечером. Словно блуждающий болотный огонек, он ловко ускользал из ее протянутых ладоней, и Хани раз за разом снова проваливалась в трясину сомнений. Стоило ей серьезно заговорить с ним, Ланс начинал умело лавировать, и всякий раз они снова оказывались в постели. Вскоре Хани окончательно убедилась, что имеет дело с мастером отвлекающего маневра, и с грустью подумала, что знает, откуда в нем такое умение. Ей сразу вспомнилась сомнительная репутация Неистового Ланса. Подобному мастерству можно было научиться разве что в борделе!
Хани казалось, что за последние недели они освоили все способы физической любви, но прошедшей ночью Ланс наглядно продемонстрировал всю глубину ее заблуждения. Он буквально ошеломил ее, сбил с толку, и Хани оставалось только гадать, в каких пропорциях смешались в этом опьяняющем, кружащем голову коктейле опыт, подлинная страсть и желание заткнуть ей рот.
– Нет, мы поговорим сейчас, – сказала Хани негромко, но в ее голосе отчетливо прозвучала сталь. – Сейчас, а не потом. Сейчас, Ланс!
Он открыл рот, чтобы что-то возразить, но раздумал, увидев воинственное выражение ее лица. Снисходительно улыбаясь, Ланс вернулся к кровати и присел на край.
– Хорошо, сейчас так сейчас, – миролюбиво согласился он, беря ее за руку. – Я полностью в твоем распоряжении. Медок.
С этими словами Ланс придвинулся ближе и, наклонившись к Хани, поцеловал ее чуть ниже ключицы. Этого оказалось достаточно, чтобы она машинально подняла руку и обхватила его за шею.
'Как он все-таки непозволительно прекрасен!' – с отчаянием подумала Хани. В самом деле, черная ткань рабочей рубашки, которую надел сегодня Ланс, делала его невероятно живым, настоящим, невыдуманным. Она никогда не уставала любоваться его лицом, но сейчас его васильковые глаза сияли особенно ярко, светло-каштановые волосы горели, как огонь, а загорелая кожа казалась медной. По контрасту с черной рубашкой все это выглядело просто потрясающе.
Ланс поднял свободную руку и, медленно стащив простыню с ее задорно торчащих грудей, потянулся к еще дремлющим соскам.
– Ланс! – с негодованием воскликнула Хани, но вместо того, чтобы оттолкнуть его, еще крепче обняла за шею и опомнилась только тогда, когда матрац рядом с ней прогнулся под тяжестью его тела.
Он снова собирался соблазнить ее ласками и увлечь страстью, лишь бы не отвечать на нелицеприятные вопросы!
– Нет, черт побери!.. – выкрикнула она и оттолкнула Ланса с такой силой, что он едва не свалился с кровати. – Нет! Нет!! Нет!!!
Воспользовавшись его секундным замешательством, Хани решительно натянула простыню до