гнездо!
— Как — учи-чи-ться? — закричали мы с Костей в один голос.
СОБЫТИЕ ШЕСТНАДЦАТОЕ
Мы с Костей учимся вить гнездо
— Вы что, все позабыли, что ли? — сказала воробьиха. — Вчера ваша мамочка у-чила вас, как нужно вить-вить гнездо, а сегодня будете вить-вить сами!
— Интересное дело! — чирикнул тихо Костя. — По-чему ты мне не сказал, что воробьи тоже у- чатся?
— А откуда я мог знать?
— А за-чем ты говорил, что у воробьёв заме-ча-тельная жизнь?
— Это же не я, это Нина Николаевна говорила, — соврал я. — Вот привязался!
— В общем, ты как хочешь, а я лич-но не буду у-читься вить-вить гнездо! — громко прочирикал Костя Малинин.
— Кто сказал, что не хо-чёт у-читься вить-вить гнездо? — спросила грозно воробьиха, подлетая к нам с Костей.
— Это не он сказал, это я сказал! — чирикнул я, загораживая Костю, и добавил:
— А драться, по-моему, не педаго-ги-чно!
— Что! Ты где это таких слов нахватался? Воробьиха изо всех сил клюнула меня в спину и погнала нас вместе с Костей на соседнее дерево, где были заготовлены впрок соломинки, конский волос и другие стройматериалы.
— Зна-чи-чит, гнездо вьётся так… — защебетала воробьиха. — В клюв берётся соломинка и сворачив-чивается в ко-леч-ко…
Урок начался. Мы с Костей, не глядя друг на друга, с отвращением взяли в рот по соломинке.
«Интересно, бывают у воробьёв на уроках перемены?..» — подумал я с тоской, сворачивая соломинку в колечко так, как учила нас толстая воробьиха.
— За-тем, зна-чит!.. — продолжала щебетать воробьиха, ловко укладывая соломинки и приминая их грудью. — За-тем, зна-чит!..
Но что делается «затем», мы так и не узнали, потому что в эту минуту к нам свалился с неба прямо на голову толстый рыжий воробей. Ветка, на которой мы сидели, так и закачалась под его тяжестью.
— Папо-чка прилетел! Чиканька наш! Чика! Чи-ка! Чика! — обрадовалась воробьиха, приседая и раскачивая ветку ещё сильней.
Мы раскрыли с Костей от удивления клювы и выронили соломинки и уставились на рыжего воробья Чику, который, по словам толстой воробьихи, был нам с Костей родным папочкой…
СОБЫТИЕ СЕМНАДЦАТОЕ
Драка за скворечник
— Скорей, сыно-чки! Скорей, воробьятки! — за-трещал рыжий дяденька-воробей, похлопывая себя крыльями по толстым ножкам и бокам. — Стрижи улетают на юг! Освобождается скворечник-чник. Чудесный скво-реч-ник!
— Скворе-чник-чник! — зачирикала радостно воробьиха. — Моя меч-та Меч-та! Меч-та!
— Да-да! Скворечник! Надо только успеть занять. Боюсь, придётся подраться! Скорей в путь- путь-путь! Летим-тим-тим!
— Ле-тим-тим-тим! — подхватил я, решив, что уж лучше драться за скворечник, чем учиться вить гнездо.
![](/pic/1/6/8/7/0/5//g13.png)
— А может, не надо драться… Может, лучше поу-чим-чим-ся вить-вить гнездо! — пискнул Костя Малинин, — Хвост не дорос старших учить! Хотел бы я видеть, что ты запоёшь зимой, когда будет холодно!
— Вот именно! — поддакнул я рыжему воробью. Воробей сорвался с ветки, столкнул крылом меня и Костю и, отчаянно чирикая, рванулся вперёд, показывая нам направление. Воробьиха пристроилась сзади, и, как только мы начинали с Костей отставать, она тут же своим острым клювом подгоняла нас и поддавала нам жару.
— Чур-чур, не отставать! Чур-чур! Вперёд! Вперёд! Чур-чур! — трещал рыжий воробей, то и дело оглядываясь.
— Ладно, Юрка, я тебе этого никогда не забуду! — сказал-мне Костя на лету, — Если уж ты на всю жизнь решил остаться воробьём, и оставайся и дерись за свой скворечник. А я лично не буду. Вот выберу момент и сбегу! Улечу, и все!
— Тише, чудак! Все дело испортишь! Сейчас от этого рыжего все равно подобру-поздорову не отвяжешься!
— Что же делать? У меня уже сил больше нет быть воробьём!
— Что делать? Сбежим по дороге! Жди сигнала! С Баранкиным не пропадёшь!
— Не пропадёшь? Как же! С тобой как раз, того и гляди, пропадёшь! — простонал Костя Малинин., И он оказался прав. Мы действительно с ним чуть-чуть не пропали, и все из-за меня. И зачем я только согласился драться за этот скворечник?!
Сбежать по дороге нам, конечно, не удалось. Рыжий воробей и воробьиха всё время внимательно следили за нами и не давали отстать ни на шаг. Дело оборачивалось хуже, чем я предполагал. Если мы ввяжемся против своего желания в драку, то я-то, может быть, и вывернусь, а уж Косте наверняка несдобровать. Он вообще не приспособлен к драке, тем более с воробьями.
Не успел я подумать об этом, как вдруг неожиданно рядом послышалось отчаянное чириканье, и мы всей «семьёй» врезались в стаю воробьёв, дерущихся в каком-то незнакомом саду за тот самый скворечник, о котором мечтали наши «родители».
Я даже не знаю, как это получилось, но мы с Костей внезапно очутились в самой гуще боя, сразу же потеряв из виду рыжего воробья и воробьиху.
Справа, слева, сверху и снизу, отчаянно чирикая, кружились незнакомые воробьи.
Хорошо, что Костя Малинин догадался вцепиться клювом в мой хвост, а то бы мы наверняка потеряли друг друга в этой суматохе.
Тащить Костю на буксире и отбиваться было, конечно, трудновато, но я довольно ловко увёртывался от налетающих на меня воробьёв, осыпая их всякими угрозами и проклятьями.
Я взмывал вверх, падал на крыло, взлетал свечкой, входил в штопор, и наконец-то на бреющем полёте мне удалось выйти из воробьиного окружения.
Костя, увидев, что опасность миновала, отцепился от моего хвоста, и мы вместе что есть духу пустились наутёк от этих проклятущих воробьёв.
— Бей их чем-чем-чем попало! — раздались вдруг за нашими спинами воробьиные голоса.
Я оглянулся и увидел, как от дерущихся отделились четыре воробья и сыпанули за нами вслед…
СОБЫТИЕ ВОСЕМНАДЦАТОЕ
Костя Малинин «начирикался»