позже, в 18 часов 25 минут, 25 августа.)

– Политический результат моего письма явился прямо противоположным моим расчетам, – заявил Гитлер своим приспешникам, оказавшимся в тот момент рядом. – Теперь позиция Англии станет значительно тверже.

Лихорадочно пытаясь понять причины такого поворота (фактически не имевшего места) в позиции Англии, Гитлер вдруг предположил, что всему виной Муссолини. Мелькнула догадка: должно быть, в середине дня «дуче» тайно сообщил в Лондон о намерении остаться вне войны, и тогда Чемберлен – через два часа! – решил подписать договор с Польшей.

У «фюрера» сдали нервы. Он стал метаться по кабинету.

– Немедленно разыскать Браухича!

Хотя ставка главнокомандующего сухопутными силами как раз в то время по плану мобилизации переводилась в Цоссен, генерала удалось найти в Берлине.

– Еще возможно отменить вторжение? – бросился к нему Гитлер.

Браухич в первую минуту опешил.

– Можно попытаться остановить войска у самой границы, – ответил он.

– Тогда немедленно отмените приказ!

В генеральном штабе сухопутных войск – паника. Отменить наступление, когда получен окончательный приказ и вся армия находится в движении! Удастся ли в оставшееся время сообщить новый приказ всем подразделениям?

«Каждый солдат, – пишет в своих воспоминаниях бывший гитлеровский генерал Ф. Манштейн, – легко представит себе, что означает отменить в самый последний момент приказ о выступлении. Три армии, занимавшие фронт между Нижней Силезией и восточной частью Словакии и полным ходом двигавшиеся к границе, должны были быть остановлены в течение нескольких часов. Задача тем более трудная, что все штабы, во всяком случае до уровня дивизии, сами находились на марше, а радиосвязь была еще запрещена, чтобы не демаскировать расположение частей».

Связные офицеры, вскочив в машины, догоняют движущиеся подразделения, – надо вернуть патрули, остановить колонны автомашин и артиллерии, отозвать выдвинутые вперед танковые части. Танковый корпус генерала Клейста удается задержать лишь благодаря тому, что штабной офицер, вылетевший на самолете, в темноте совершил посадку возле головной колонны, у самой границы.

И все же приказ о выступлении дошел до некоторых подразделений с опозданием, и на ряде участков границы фашистские войска начали предусмотренные планом вторжения операции. Польское военное командование, привыкшее к частым гитлеровским провокациям, так и не поняло, что же происходит. В сообщении генерального штаба на другой день было лишь отмечено, что в ночь на 26 августа многочисленные германские банды пересекли границу на различных участках и обстреляли заставы. Не знало польское командование и о том, что специально созданные гитлеровцами группы диверсантов, которым было поручено захватить ряд польских стратегических объектов за несколько часов до назначенного срока вторжения, не успели получить приказ об отзыве и продолжали действовать на чужой территории.

Отложив вторжение, на что рассчитывал Гитлер? «Мне нужно время для переговоров», – сказал он Герингу в тот вечер.

«Фюрер» имел целью, пишет Черчилль в своих мемуарах, «дать возможность правительству его величества увильнуть от выполнения гарантий». Оценка не вполне точна. Английское правительство уже приняло решение сделать это. А Гитлер хотел еще раз удостовериться, что это именно так.

Ночной гость в рейхсканцелярии

За два дня до описываемых событии, 23 августа, Геринг позвонил по телефону Далерусу в Стокгольм.

– Вы не смогли бы срочно прибыть в Берлин? – спросил он. Далерус немедленно дал согласие.

Встреча состоялась вечером следующего дня в поместье Геринга «Каринхол».

– Положение очень серьезно, – сообщил рейхсмаршал гостю. – Я не уверен, что наше министерство иностранных дел способно и желает, – многозначительно добавил он (Далерус тотчас вспомнил о давнишней личной неприязни Геринга к Риббентропу), – поддерживать достаточно тесный контакт с Форин оффисом. А сейчас, более чем когда-либо, необходимо избежать недоразумения между Англией и нами. Иначе… – Геринг сокрушенно покачал головой, – это будет ужаснейшая катастрофа! – Способны ли вы выполнить весьма важную и совершенно доверительную миссию? – спросил он. – Дело идет о предотвращении второй мировой войны. Согласны ли вы помочь мне?

Далерусу было, разумеется, невдомек, что за два дня до этого, присутствуя на совещании Гитлера с генералами, рейхсмаршал восторженно приветствовал решение о нападении на Польшу и заверил, что вооруженные силы «выполнят свой долг». По некоторым данным, он даже вскочил на стол и начал плясать.

– Охотно, – ответил Далерус.

– Тогда отправляйтесь в гостиницу и ждите моих указаний!

Вслед за этим Геринг пригласил к себе польского посла Липского. Последний был немало удивлен: на протяжении лета ни одно официальное лицо в Берлине не удостаивало его вниманием.

– Подлинная причина напряженности в германо-польских отношениях, – заявил ему Ге ринг, – как вы сами хорошо знаете, вовсе не в Данциге. Причина в том, что Польша заключила договор с Англией против Германии!

Затем веселым тоном он приглашает Липского в ближайшие дни на охоту: не все еще потеряно, важно сохранить личные контакты! Ничего не понимая, посол принимает приглашение маршала.

В 23.30 Геринг звонит Далерусу, ожидающему его указаний в берлинской гостинице:

– Все в порядке! Немедленно отправляйтесь в Лондон. Повидайте Чемберлена. Скажите, что мы внимательно изучили его речь в парламенте. Еще можно все уладить, пока не случилось не поправимое. Повторите ему, что я клянусь честью солдата: как командующий самым могущественным воздушным флотом, сделаю все, что бы не допустить возникновения войны. Ваша миссия будет успешной только при условии абсолютной секретности! Специальный самолет ожидает вас в Темпельхофе. Отправляйтесь немедленно и держите меня в курсе дела.

«Обещающий намек» Геринга был призван явиться своего рода «психологической подготовкой» британских умиротворителей к обсуждению ими «всеобъемлющего» предложения о союзе с Англией, которое Гитлер выскажет Гендерсону на следующий день.

Далерус поспешил в Лондон, где был принят Галифаксом сразу же после подписания англо- польского договора – в 18 часов 15 минут – факт, свидетельствующий о том, какое значение придавалось в Форин оффисе закулисным переговорам через шведского посредника. Ко времени появления Далеруса Галифакс уже знал о сделанном за четыре часа до этого и переданном Гендерсоном по телефону предложении «фюрера». Расценив его как инициативу, направленную на возобновление официальных переговоров для разрешения кризиса, он сообщил Далерусу, что теперь рассматривает положение более оптимистически. Все шло, казалось, по прошлогоднему мюнхенскому сценарию.

В приподнятом настроении Далерус возвратился в отель, где за ужином встретился со своими друзьями – «великолепной семеркой» английских крупных дельцов, принимавших участие в секретных переговорах с Герингом в начале августа в Сонке Ниссен Коог. Пришла в голову мысль – дать знать Герингу о состоявшейся встрече с шефом Форин оффиса. Это удалось сделать около 22 часов.

– Я видел лорда Галифакса, – радуясь своему успеху, сообщил Далерус. – Он настроен оптимистически. Считает, что предложение, сделанное рейхсканцлером Гендерсону, открывает интересные перспективы, и ожидает прибытия посла завтра утром. А прощаясь со мной, сказал, что он полон надежды.

– Полон надежды? – раздраженно переспросил Геринг. Незадолго до этого он вернулся из

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату