— Я думаю, нам пора побеседовать, — сказал я, когда с первой чашкой было покончено, и Ронни поднялся за второй.
— Воспитывать будешь? — без всякого выражения спросил он.
— Если я когда-нибудь соберусь тебя воспитывать, — разозлился я (Эх, не к Варваре тебе в ученье надо, а к Черному Локи, он бы тебе, шалопаю показал!), — так не разговорами душеспасительными, а хорошим ремнем по голому заду.
— Штаны снять? — любезно предложил Ронни.
— Для начала ограничимся беседой.
— Как скажешь, — он пожал плечами и плюхнулся на место. — Найдешь ремень — объект воспитания к твоим услугам.
— На кого ты похож? — интересуюсь я, не поддерживая Ронни в его зубоскальстве. — Моллюск ошпаренный. Кофе вон с утра литрами глушишь, вместо того, чтобы зарядкой заняться, помедитировать, Папюса почитать, на худой конец.
— Издеваешься? — Рональд поднял на меня затравленные глаза. — Какая, к черту медитация, Папюс ее побери! На мне будто стадо мустангов станцевало.
— Сам виноват, пить надо меньше.
— И что мне теперь, удавиться? — огрызнулся Рональд. — Кстати, господин воспитатель, что-то у меня спина не сгибается. Это плоды воспитания, или я самостоятельно навернулся?
Мы с Альвертиной воровато переглянулись и хором закашлялись, пытаясь удержаться от смеха. Рональд все понял и хмуро поинтересовался:
— Чем воспитывал-то?
— Скалкой, — давясь от смеха, поведала Альвертина.
— Ну, ты даешь! — ошалело пробормотал Ронни. — Спасибо, что не кочергой.
— Пожалуйста, — ладно, хватит с ним нянчиться. — Альвертина, душа моя, не составишь ли ты компанию Алисе? Очень хочется мне с другом Ронни побеседовать.
— Мужской разговор намечается? — уточнил ведьменок и пошел к выходу.
В дверях она остановилась и добавила:
— Если обойдетесь без рук и не разнесете кухню, заранее благодарна. Мы ее сегодня два часа отмывали, нет ни малейшего желания повторять на бис.
Интересно, останется под дверью слушать или к Алисе пойдет? Впрочем, не важно.
— Я сейчас сдохну, — доверительно сообщил Рональд. — У меня по всему организму пустыня Сахара, в желудке — землетрясение, на спине — горб верблюжий, а в голове — на полную мощность кузнечный цех на сотню наковален.
— Вот она радость похмелья! — порадовался я за ближнего. — Добро пожаловать во взрослую жизнь.
— Пошел к черту, — огрызнулся Ронни, — чтоб я еще раз эту гадость в рот взял, — он закатил глаза.
— Хочется верить, — ну, смех и грех, ей богу, — если нет, приму меры.
— Скалкой по хребту? — уточнил Ронни.
— Дурак ты малолетний! — мне надоело ходить вокруг да около и я перешел к делу. — Ты нас всех вчера чуть не угробил. Шаманить с пьяных глаз — последнее дело. Дом раскачал, девиц зачаровал, огонь с водой попутал. Скалка ему не нравится, ах, какие мы нежные. Спасибо бы сказал, что по хребту, а не по лбу.
— Спасибо, — покорно согласился Ронни, — горб на лбу — это круче, чем рог на спине.
Ну, зациклило его на этом горбу. Бесполезно объяснять, что он на сегодняшний день единственный, кто в нашей компании способен к волшебству, и беречь я его буду, как зеницу ока. Даже если он будет протестовать и сопротивляться.
— Спину покажи, — сдался я. Политика кнута уже была, попробуем пряник.
Рональд немедленно стащил с себя рубашку и подставил свою тощую спину моим заботам. От души я его вчера приласкал, ничего не скажешь. Размеры шишки и сопутствующих синяков были впечатляющими: от лопаток до поясницы.
— Нытик вы, юноша, разговоров больше, чем проблем.
— Странно, а болит, как настоящая, — усомнился Ронни, делая героические попытки пощупать руками размеры ущерба. Как он ни вертелся, этот акробатический трюк ему не удался.
И что с ним делать? В былые времена мне б хватило пальцем шевельнуть, чтобы паршивец поздоровел, а сейчас как быть? Ладно, попробуем свинцовую примочку и отвар из новолунной белой мяты с перепонками летучих мышей.
Через пятнадцать минут после начала моего врачевания Ронни ощутимо взбодрился и двигался уже достаточно шустро. С ума сойти, выходит, можно лечить и без всякого колдовства, если очень надо. Впрочем, вполне допускаю, что сработало не лекарство, а самовнушение, но в данном конкретном случае это было не важно. Ронни нужен живым, здоровым и счастливым, пока мы не выбрались из этой заварухи. Будем работать.
— Может, ты и Сахару умеешь укрощать? — робко поинтересовался Рональд. — С горбом у тебя хорошо получилось.
И как прикажете с ним разговаривать? Ну, ладно, пить — читать не умеет. Ведь на каждой банке-бутылке — список лиц, кому содержимое этой банки употреблять не стоит. И ведь все определения, не считая беременных и кормящих грудью женщин, нашему драгоценному впору. Мало того, внизу, крупными буквами, для особо одаренных: «Чрезмерное употребление алкоголя вредит Вашему здоровью».
Не вынес юный организм тяжесть похмельных будней. Ну что ж, будем лечить. Клин клином, подобное подобным. Лезу в холодильник. Крибле, крабле, бумс. Ага, а клинья-то все они еще вчера вылакали. Молодцы. И из дома не выйдешь. Мои соболезнования, молодой человек. Народная медицина бессильна, а магия в отсутствии.
Нет, Ронни определенно счастливчик: одинокая баночка пива затерялась среди малость подвявших пучков разноцветной зелени. Увидев пиво, Рональд так замотал головой, что я испугался, что она у него оторвется.
— Только не это, — заныл он, закатывая глаза.
— Хозяин — барин, — я не стал его уговаривать. — Каждый гибнет своей смертью, мое дело предложить.
Ронни пил пиво мелкими глоточками с таким видом, будто это был коктейль из цианистого калия и машинного масла. К концу банки ему полегчало, и он ломанулся к холодильнику. Откуда прыть взялась. Ох-ох, а нету больше! Беда какая.
— Ну-у-у, — разочарованно протянул Рональд, но расстраивался не долго. Щелкнул пальцами, подлец, и материализовал посреди кухни целую упаковку пива.
Только этого не хватало. Пришлось вмешаться. Я взял Ронни за шиворот, оттащил его в сторону и дал такого пинка, что он улетел в угол и приземлился на спящего дракона, в углу завизжало и полыхнуло. Меня не могла сбить с мысли даже возможность пожара.
— Значит, так, — не знаю, что увидел на моем лице юный любитель эйрского, но он так и остался сидеть на хранителе, хлопая глазами, — я скажу тебе один раз, а ты запомнишь навсегда. Сегодня было последнее в твоей жизни похмельное утро. Еще одно, и из тебя не только Волшебник — деревенский колдун не получится. Магия и пьянка несовместны. Когда мы выберемся из этой передряги, у тебя будет возможность выбора, а пока от твоего здоровья зависит судьба двух девчонок. Я скорее обломаю все скалки в этом доме о твою спину, чем ты сделаешь еще хоть один глоток. Качество гарантирую. Ты понял?!
То, что он понял, было видно невооруженным взглядом. Ронни испуганно уставился на меня, перевел глаза на скалку и притворился ветошью на спине дракона. Вот превратит меня с перепугу в банку эйрского светлого, и буду до пенсии пузыри пускать. Это я как-то не учел, но теперь уже поздно.
Из гостиной раздался вдруг грохот и визг. Хранитель выскользнул из-под Ронни и, ковыляя на коротких толстых лапках, деловито направился на шум. Я на минутку замешкался, и в это время заорал карикус:
