Кинул таблетки в рот, запил. Только тогда 'гренка' отвалила.
Сейчас его сильно успокоит. Но надо ли ему это? Испробуем старый 'туалетный' трюк. Шрагин зажал в кулаке свою собственную таблетку, вынутую из тайника на ноге, встал с койки и порулил к наблюдателю.
– Entschuldigen Sie mir bitte, aber ich moechte auf die Toilette gehen .
Наблюдатель привстал, как будто потянул руку к своему мобильнику, но потом передумал, туалет так туалет, и стал объяснять маршрут бесполым голосом среднего рода ... geradeaus... und nach links... Доходчиво объяснял, неторопливо, даже отвернулся от стола. Поэтому и получил в свой кофе слабительное средство.
Так, правдами и неправдами, Шрагин снова оказался в туалете, чистом и уютном как все немецкие санузлы, вне зависимости от их ведомственной принадлежности. В таком сортире не грешно встать на колени перед идеально белым толчком, склонить свою буйную голову, заглянуть в чашу унитаза поглубже... и-и-и!.. Готово.
Когда Шрагин вернулся в палату, то наблюдатель уже отчалил. В какой-то 'кабинет задумчивости', предназначенный именно для персонала. Ура, война таблеток выиграна нами. А его компьютер остался на месте, также как и глубоко отключившиеся подопытные. Сколько времени в запасе неизвестно, понадеемся, что минут семь – если даже это немецкое существо среднего рода сделано из железобетона. А вообще-то среднестатический российский гражданин будет от данного снадобья безостановочно выдавать конечную продукцию минимум вдвое дольше.
Так, загружаем программного 'следопыта', вперед родимый, только не споткнись. Маленький 'следопыт' быстро устраивается в памяти машины, маскируясь под стандартный 'эксплорер' , за секунду обшаривает всю файловую систему, затем прочесывает весь веер доступных сетевых соединений. Теперь совершаем глубокий нырок по протоколу IPX на другую машину. Там нащупан еще один сетевой выход, и снова прыг-скок. И вот уже 'следопыт' на сервере компании 'Фармаланд'. Кажется, встречалось уже это имя. Ну да, тот самый великий и ужасный конкурент 'Шерман-Слободы'.
Сервер, похожий на мрачный немецкий замок, не собирается опускать перед русским киберковбоем свой мостик и тем более поднимать решетчатые ворота. Но виртуальный Сережа с ловкостью горгульи прыгает прямо на стену и проникает в бойницу, если точнее в порт 186. А затем, стараясь не отстать от 'следопыта', бежит по кривым и узким улочкам замка, среди высоких башен, сложенных из программного кода, и пузатых амбаров, набитых данными.
Первые сведения. Фонд 'Исцелители без чего-то там' является просто филиалом 'Фармаланда'. И Энгельманн – один из фармаландовских директоров. Вика, секретарша Андрея Шермана, обращалась за исцелением не просто к эсэсовскому отродью, а к главному конкурента своего любимого шефа на международном рынке.
Залежи немецкого медленно всплывали вверх. Кусочек валиума успел, видимо, раствориться в крови, и сейчас мешал, зараза.
Виртуальный Сережа со своим ручным 'следопытом' набрел на огромную базу данных, похожую на цитадель замка. Вход оказался легким, но затем киберковбой оказался в какой-то жужжащей Тьме.
Как прояснить ее? Как составить запрос?
Жужжащая тьма уже вошла в его мозг и теперь была похожа на рой тяжелых медоносных пчел. Лишь бы тот не слипся в непрошибаемый комок непонятных сведений.
Элла, Элла, прости меня дурака, ты у меня одна.
Она пришла и коснулась его головы, рой сведений стал медленным, ленивым, быстро пропал страх и в освободившемся внутреннем пространстве заработал подпрограммист.
Прототипинг-сканер расчертил тьму, разделил ее именами, объектный сшиватель связал объекты.
Рой превратился в правильно организованный улей.
Вот обнаружился каталог, где хранятся готовые результаты запросов. Что такое Hypothek? Какая-то плата за землю. Концерн 'Фармаланд' спонсирует музей 'Миры человека', базирующийся в соседнем Люксембурге. Музей занимательной анатомии, постоянная выставка нетленных тел, пластинатов, который откроется к рождественским праздникам вместо передвижной экспозиции 'Наконец нетленны'. Музей- могила.
Есть его виртуальный 'слепок', наверное предназначающийся для инвесторов. Можно полетать по гулким мрачным залам, похожим на склепы.
Кстати, на плане показаны очень большие холодильные мощности. Зачем это музею-могиле? Или там не только пластинаты? По крайней мере, инвесторам это интересно.
А вот еще список партнеров нашелся, и среди них петербургские 'Международные аптеки', контора Князя. Питерская малина – партнер солидного западного концерна?
Такое впечатление, что в этом Музее имеется какой-то 'золотой ключик', и туда надо попасть во что бы то ни стало...
Ах ты! В коридоре обозначились шаги, летящие ноги сильно облегчившегося надзирателя. Все, сворачиваться и бежать, не забыть только выудить из щели дисковода сим-дискету с верным 'следопытом'...
Шрагин рухнул на койку и замер – информационный улей в его голове рассыпался, отчего нагрелись щеки, дыхание участилось и внутри пробежала легкая волна конвульсий.
Наблюдатель вернулся и, похоже, ему что-то не понравилось. Стал обходить боксы. Все испытуемые дрыхнут безмятежно, вон какой сап и храп стоит, или, по крайней мере, сильно отдыхают. Сейчас наблюдатель заметит его беспокойный взбудораженный вид. Надо расслабиться. К черту музей- могилу и 'Исцеление без границ', хотя это почти одно и тоже, мысленно стереть их резинкой с листа. Смыть как грязь Энгельманна-Ферреро, хотя он, скорее всего, лично руководит обоими организациями и не последняя шишка в 'Фармаланде'. Мысленно раздавить и Кураева-бандюгу, брызнул и нет его. Все, объекты финализованы, им на смену приходит сон...
Через тридцать секунд Шрагин уже пребывал в стране сновидений, где командовал гвардейской аэрокавалерийской дивизией из семи тысяч грифонов, где во дворце из розового мрамора его ждала ясноглазая Элла.
2.
Пока поезд мчался в столицу едва заметного великого герцогства Люксембург, Шрагин решил вынуть почту из своего электронного 'почтового ящика'. Там лежало письмецо от Сарьяна, главного разработчика сверхязыка 'Арарат'. Сарьян вспоминал Сережины заслуги и звал в команду обратно, потому что спрос сейчас нешуточный, а в новом языке еще немало пластов неразработанных, к примеру пакет самовизуализации объектов. Команда теперь базировалась в Гамбурге, если точнее в Санкт-Паули, в двух шагах от знаменитого Рипербана, так что и хатку предлагалось снять тоже недалеко, чтобы не слишком расходоваться на бензин. Короче, если Шрагин не против, то виза будет моментом готова, и Сарьян сразу даст поручение, чтобы ему подыскали апартаменты...
Кстати, Сарьян когда-то настоял, чтобы проектируемый язык нарекся именем Арарат. Ну, Арарат так Арарат, ничем не хуже, чем Ява, и название прижилось. Тем более, что разработчики очень уважали одноименный коньяк, также предоставленный Сарьяном – по крайней мере не меньше, чем проектировщики языка Ява уважали одноименный сорт кофе... Почему же тогда Шрагин не поверил, что из этой затеи что-то выйдет? Потому что она была слишком смелая.
К миру объектов а-ля Платон со товарищи, который свойствен, скажем, языку Ява, были добавлены субъекты, этакие зародыши искусственного интеллекта, способные накапливать знания. Эти маленькие искусственные программисты должны были осмысленно определять свойства объектов и приписывать им поведение. Затем и объекты, познавая виртуальный мир вокруг и совершенствуя самих себя, должны были превратится в новые интеллектуальные субъекты.
Ну и в итоге, куча мала из слабопрорисованных прототипов эволюционизировала бы в стройную
