– Что за жалкий тип! – с презрением воскликнул Харри.
Но когда он, следуя совету Фредерики, прибыл на Беркли-сквер, одного взгляда оказалось достаточно, чтобы понять, что эпитет «жалкий» менее всего подходит к маркизу.
Харри повезло – он появился у Элверстоук-Хаус как раз в тот момент, когда его хозяин выходил оттуда, изысканно облаченный в голубой сюртук от Уэстона, светлые панталоны, белоснежный шейный платок и сверкающие на солнце ботфорты. У Харри, задержавшегося на нижней ступеньке, ведущей к двери лестницы, сразу же создалось впечатление о маркизе как об образце элегантности, но ему ни на секунду не пришло в голову, будто он смотрит на очередного изнеженного франта. Сюртук обтягивал широкие плечи, а облегающие панталоны нисколько не скрывали развитые мускулы бедер его лордства, безошибочно выдававшие в нем атлета.
Маркиз, также задержавшись, но на верхней ступеньке, посмотрел на неожиданного визитера. Его брови слегка приподнялись, но после внимательного, хотя и быстрого взгляда на посетителя опустились вновь.
– Не тратьте силы на представление! – с улыбкой сказал он. – Если я не ошибаюсь, вы Харри Мерривилл.
Харри слишком привык к тому, что его узнают благодаря сходству с красавицей сестрой, и не удивился проницательности его лордства.
– Между вами всеми сильное семейное сходство, – продолжал маркиз. – Входите и расскажите мне, что привело вас в Лондон. Хотя незачем спрашивать! На какой срок вас исключили?
Так как в его голосе не слышалось ничего, кроме сочувственного интереса, Харри не нашел причин обижаться и ответил с искренней, привлекательной улыбкой:
– Всего до конца семестра, сэр. Это была лишь невинная шалость. Но директор вышел из себя и счел нужным проявить строгость. Простите, я вас задерживаю! Быть может, у вас назначена встреча?
– Ничего особенно важного, – ответил его лордство, передавая лакею шляпу, перчатки и трость и направляясь в библиотеку. – Выпейте со мной стакан шерри и скажите, чем я могу вам помочь.
– Господи, сэр, да об этом и речи нет! – воскликнул шокированный Харри. – По-моему, вы и так слишком много сделали для моей семьи. Я пришел лишь поблагодарить вас за вашу доброту.
– Весьма любезно с вашей стороны, но это не стоит благодарности.
– Не могу с вами согласиться, – возразил Харри, – так как не понимаю, какие у нас есть права на ваши услуги, сэр!
– Вы забываете о нашем родстве.
– Дело не в забывчивости – я просто никогда о нем не знал, – откровенно сказал Харри. – Фредерика говорит, что вы наш кузен, но у меня имеется сильное подозрение, что она это выдумала!
– Вы несправедливы к ней. Возможно, наше родство несколько отдаленное, но уверяю вас, мы где- то… э-э… соприкасаемся на семейном древе.
– Возможно, – с сомнением промолвил Харри. – Сам я никогда особенно не интересовался нашей родословной, но, разумеется, знаю, что у каждого есть множество родственников, которых он ни разу в жизни не видел.
– Причем некоторые из них весьма странные, – пробормотал его лордство.
– Еще какие! – с жаром воскликнул Харри и рассмеялся при виде насмешливого взгляда маркиза. – Я не имею в виду вас, сэр! Но вспомните мою тетю Серафину! Правда, она не неизвестный родственник, о чем я глубоко сожалею! Наверное, вы знакомы с ней?
– Да, так что могу вам посочувствовать.
– Не могу сказать, чтобы она плохо относилась к девочкам, – продолжал Харри, – да и при них, очевидно, должна находиться для приличия какая-нибудь пожилая леди. – Он сделал паузу, покуда вошедший Уикен ставил перед маркизом тяжело нагруженный серебряный поднос, и взял предложенный хозяином дома стакан шерри. – Все дело в том, сэр, что если мы настолько дальние родственники, то не существует никаких причин, по которым вы были бы должны беспокоиться о ком-то из нас, и мне не нравится, что моя сестра Фредерика вовлекла вас в это! Держу пари, что так оно и было!
– Вовсе нет! – возразил его лордство. – Очевидно, вы не осведомлены, что я обязан вашему отцу.
– Не осведомлен, – подтвердил Харри.
– Да вы и не могли об этом знать, – сказал маркиз со своей обезоруживающей улыбкой, способной пресечь любые протесты.
Харри ощутил импульс спросить, каким образом его заблудший родитель умудрился сделать столь блистательную особу чем-то обязанной ему, однако улыбка предупреждала, что такой вопрос был бы дерзостью.
– Как бы то ни было, сэр, – продолжал он, глотнув еще шерри для пущей уверенности, – я чувствую себя в колоссальном долгу перед вами. Не только за покровительство моим сестрам – этот долг я не могу уплатить, – но и за то, что вы так любезно пришли на помощь моему брату. Такой долг я в состоянии вернуть и хочу сделать это немедленно! Фактически, это является основной причиной моего визита, поэтому прошу вас сообщить, какую сумму вам пришлось истратить из-за Джессами.
– Боюсь, что вам придется меня извинить, – виновато ответил его лордство. – Во-первых, я этого не знаю – подобными делами занимается мой секретарь, а во-вторых, я одолжил эту сумму Джессами на определенных условиях.
– Да, сэр, он рассказал мне, и я вам очень признателен! Хотя почему этот болван не привез в Лондон свою лошадь или не взял какую-нибудь напрокат вместо того, чтобы строить из себя мученика…
– По-моему, Джессами едва ли удовлетворила бы первая попавшаяся лошадь. А так как он решил избежать расходов на лошадь и конюха в Лондоне, могу я предложить оставить эту тему?
Харри покраснел.
– Прошу прощения, сэр, но это нехорошо! Я имею в виду, что Джессами не должен быть настолько обязанным вам: ему следовало обратиться ко мне, так как его опекун я, а не вы!
– У меня нет ни малейшего намерения узурпировать ваши права! – заверил его маркиз.
– Вообще-то о младших заботится моя сестра, а не я, – признался Харри. – Но я не могу допустить, чтобы мой брат залезал в долги!
– Ну, это ваше с ним дело – меня оно не касается. Сделайте ему выговор, если считаете это своим долгом.
– Когда меня самого исключили? – воскликнул Харри. – У меня еще есть совесть! Кроме того, – откровенно добавил он, – будь я проклят, если дам Джессами повод упрекнуть меня в ответ!
Маркиз улыбнулся.
– Тогда повторяю: оставьте эту тему! – Видя, что Харри отнюдь не выглядит удовлетворенным, он предложил с усмешкой в глазах: – Можете принять на себя поручительство, если вам кажется, что он не вернет долг.
Харри весь напрягся.
– Этого я не боюсь, сэр! – холодно ответил он.
– А я тем более!
– Чего я опасаюсь, – продолжал слегка умиротворенный Харри, – так это того, что он в итоге окажется на мели.
– В таком случае, – ответил маркиз, – вашей обязанностью опекуна будет выручить его. Но я не думаю, что подобная надобность может возникнуть. Думаю, что речь идет о пустячной сумме. К тому же Джессами теперь каждое утро выезжает на одной из моих лошадей вместо того, чтобы перегружать мозг науками. Пожалуй, это я у него в долгу, так как с куда большей охотой доверяю своих лошадей ему, чем моим конюхам.
– Тут вы правы! – согласился Харри. – Джессами во многих отношениях чудной парень, но наездник он что надо! Можете не тревожиться за ваших лошадей!
– Ну, раз нам не о чем тревожиться, то мы можем не обсуждать эту проблему, – заявил Элверстоук. – Каковы ваши собственные планы? Вы намерены бывать в обществе?
Харри был не вполне уверен, что ему не о чем тревожиться, но он больше не заговаривал о долге
