– Как сейчас поживает Скрипач?
– Непохоже, что я стою за его плечом.
– Еж.
– Ладно, ладно. Иногда я кое-что улавливаю. Дуновение. Эхо. Он еще жив, вот и все, что знаю.
Быстрый Бен помедлил. – Есть догадки, что замышляет Адъюнкт?
– Кто? Нет, откуда бы… я ее даже не встречал. Ты стоял за ее плечом, колдун, тебе и догадываться. Она сковала тебя званием Верховного Мага. А я бродил – как казалось, бесконечно – по пеплу мертвых миров. Пока мы не нашли это место. Кстати, оно не так далеко от преисподней, как ты думаешь.
– Не говори мне, что я думаю. Я сам знаю, что думаю, и думаю я вовсе не то, что ты думаешь.
– Ну, ну. Ты снова занервничал, Быстрый. Сердечко скачет?
– Она повела их к Летеру – в империю Тисте Эдур – сразу, как выкарабкалась из гавани Малаза. Котиллион рассказал, что ей удалось вывести всех, хотя я исчез в самый неподходящий момент. Да, были горькие потери. Калам. И Т’амбер. И я. Итак, Летер. Выставила свою корявую армию против империи, занимающей полконтинента. Зачем? Может быть, ради мести за Мазаланскую Империю, а также все другие королевства и народы, которым навредили разбойничьи флотилии. А может быть, всё не так. Эта мотивация кажется мне безумной, но я не думаю, что Адъюнкт безумна. Что же в остатке?
– Извини, это вопрос? Ко мне?
– Нет, разумеется. Риторический вопрос.
– Какое облегчение. Давай, продолжай.
– Более вероятным кажется, что она выступила против Увечного Бога.
– Да ну? И какие дела у империи Летера с Увечным Богом?
– Большие дела.
– Значит, я и Скрипач ведем одну и ту же чертову войну.
– Как будто ты не догадывался, Еж. Нет – нет, не улыбайся так невинно. Тут не так уж темно. Я знаю твои улыбки, я различаю любую ложь, так что прекращай.
– Хо, у колдунишки звенят нервишки.
– Вот за это я любил тебя меньше всего.
– Помнится, когда-то ты до ужаса боялся новобранца по кличке Печаль, потому что ей владел бог. И вот теперь ты работаешь на этого самого бога. Удивительно, как дела делают поворот кругом, а ты не можешь этого даже заметить, тем более предсказать.
Маг долго и мрачно смотрел на сапера. Наконец сказал: – Ну держись, Ежик.
– Ты на самом деле думал, что Печаль была сделана для императрицы? Ради зловещего плана мести Лейсин? Ну, разве это не… безумно?
– К чему ты клонишь?
– Намекаю, что не стоит так слепо доверять тем, на кого работаешь. Вообще кажется мне, что твои сомнения в Адъюнкте могут происходить от споров и недопониманий между двумя богами, что прячутся в твоей тени.
– Еще одно из твоих предчувствий?
– Я не Скрипач.
– Нет, но ты был близок с ним – шел в его тени – подхватывал все его загадочные намеки и подозрения. Не надо отрицать, Еж. Давай, выскажись прямо и откровенно. Мы с тобой на одной стороне или нет?
Еж скривился:- Может, и нет. Именно что может. Но ты, колдун, знаешь еще меньше меня.
Быстрый Бен отобрал полдюжины гладких камешков, остальные выбросил. – Этот ответ должен был меня утешить?
– А я как себя чувствую, представляешь? Я дерусь на твоей стороне со времен Рараку, Быстрый! И до сих пор не понимаю, кто ты и что ты!
– Ну и?
– Ну и вот. Я начал подозревать, что даже Котиллион и Темный Трон не знают тебя даже наполовину. Они тоже поняли это. Вот почему они следят за тобой. Именно поэтому – уж поверь мне – Калам больше не защищает твою спину.
– Если ты прав насчет Калама, то у нас проблемы.
Еж пожал плечами: – Я всего лишь гадаю. Возможно, по их плану Печаль должна была быть сейчас в армии, около Скрипача.
– Но раньше Адъюнкты не командовали армиями. Еж, твои предположения нелепы.
– Все зависит от того, что именно увидели и поняли Келланвед и Танцор, когда покинули империю и двинулись к Возвышению. – Сапер помолчал. – Они ведь прошли по путям Азатов?
– Почти никто не знает, Еж. Уж ты точно не знал… пока не умер. Что возвращает нас к вопросу о твоих путях. Где ты бродил после того, как подорвал себя в Коралле?
– То есть после моего личного возвышения?
– Да.
– Я почти все уже рассказал. Сжигатели Мостов возвысились. Вина некоего Странника Духа.
– И теперь в округе шастает множество дураков. Возьми вас Худ, Еж! Среди Сжигателей было немало мрачных типов. Жестоких, порочных, склонных ко злу…
– Чушь. Я открою тебя тайну. Возможно, она тебе пригодится. Смерть приносит смирение, о да.
– Мне смирения не занимать. И хорошо. Значит, помирать еще рано.
– Тогда ступай осторожно, Быстрый.
– Ты будешь хранить мою спину?
– Я не Калам… но буду.
– Сейчас начнешь?
– Сейчас начну.
– Думаю, это будет трудно…
– Учти, я помогу тебе, если ты поможешь мне.
– Конечно. Верность старому взводу, все такое.
– А для чего проклятые камни? Как будто я сам не догадаюсь.
– Мы идем в опасную заварушку, Еж. – Маг подошел к саперу. – Слушай. Насчет твоих чертовых долбашек. Если ты разнесешь меня на кусочки, я вернусь, Ежик. Клянусь каждой из моих проклятых душ.
– Вот и новый вопрос. Долго ли твои души намерены прятаться в тебе, Бен Адэфон Делат?
Колдун сверкнул глазами и, вполне ожидаемо, промолчал.
Тралл Сенгар стоял на границе отброшенного костром света, в стороне от собрания Имассов. Пение женщин окончилось чередой звуков, с какими матери обращаются к детишкам, звуков утешения. Онрек объяснял, что песни Эресов были на самом деле своего рода странствием к корням языка. Они начинаются со звуков наречия взрослых, полного пауз, щелчков языком и подчеркивающих смысл жестов, затем идут назад и становятся детскими, более мелодичными. Неземной эффект песни
